Дом

Глава 2

Я проснулась не от будильника – от тишины. После ночи, которую мне так и не удалось проспать, тишина показалась почти неестественной. За окном только занимался утренний мир — бледно-серый, холодный, делающий любую комнату похожей на кадр из старого криминального фильма.

Весь двор еще был закутан влажным туманом. Дома вокруг стояли притихшие, тяжелые, словно наблюдали за каждым движением. Местность была старая — узкая улица с неровной брусчаткой, где ночью звук отдавался так, словно кто-то ходил прямо под моими окнами. И кто-то ходил. Соседи ссорились до полуночи, собака внизу время от времени выла, а потом началось какое-то странное грохот, будто кто-то тянул металлический ящик по земле.

Глаза слипались, но я не могла позволить себе расслабиться. В квартире пахло вчерашним кофе и ночной тревогой. На секунду мне показалось, что в темном углу шевельнулась тень, но это был лишь отблеск фонаря за окном.

Луна висела над городом холодным весом, и в воздухе чувствовалась серость — такая, от которой где-то под кожей рождается предчувствие. Предчувствие, что сегодняшний день принесет что-то тяжелее усталости.

Тяжело приподнимаясь, я заставила себя привести себя в порядок. Холодная вода била по лицу, но не освежала, только напоминала, что ночь я так и не спала. Оделась в рабочее, пригладила волосы. Мне совсем не хотелось наносить косметику, но пришлось. Пусть лучше видят меня собранной, чем истощенной. Лень или усталость? Кто знает. Я – нет.

До восьми я должна была ждать Сэма. Он позвонит по телефону или напишет? Или мне самой спуститься вниз и ждать его в холодном дворе? Никакой уверенности. Я сидела в кресле с чашкой кофе и смотрела в большое окно напротив.

Япония хорошая. Очень. Аккуратная, сдержанная, будто нарисована тонкой кистью. Но не для меня. Не мой народ, не мои слова, не те улыбки и не поздравления. Все кажется вежливым, но чужим… не греющим.

Я уже допивала кофе, когда телефон резко завибрировал в руке.

Сэм: «Внизу. 08:03. Должны уезжать.»

Никакого «доброго утра», никакой эмоции — как и ожидалось. Я быстро собрала вещи, накинула пальто и спустилась по лестнице, которая неизменно скрипела под каждым шагом.

На улице стоял утренний мрак, в воздухе запах влаги и свежего асфальта. Сэм уже ждал у черной служебной машины. Стоял ровно, руки в карманах, смотрел не на меня — на дорогу, словно видел там, чего я пока не знаю.

– Вы пунктуальна, – бросил он без улыбки. – Это хорошо.

– Я не люблю опаздывать, – ответила я, пряча руки в рукава, потому что холод пробирал до костей.

- Садитесь. Время не на нашей стороне.

Я села рядом. Дверца закрылась глухо и тяжело. Внутри авто пахло кофе и чем-то острым — возможно, его духами. Сэм завел двигатель, и машина мягко двинулась вперед.

– Доброе утро, – наконец сказал он.

Я удивленно посмотрела на него, пристегнула ремень. Он сглотнул слюну и добавил газа. Салон был теплым и наполненным приятным ароматом кофе и легких духов — не сильного и не резкого. Наверное, он сам такой, как этот запах: сдержанный.

– Вы в курсе о деле? — сказал он.

- Немножко. Вчера вечером пришло извещение от шефа. Коротко о жертве и требовании держать его в курсе того, что узнаем, – сухо ответила я.

Он тихо цокнул языком и отвернулся к окну.

– Скажу вам сразу. Жертва не случайна. Такие не «случаются» — их выбирают. Либо как кусок мяса, либо как приманку, ведущую к цели.

– Вы сейчас говорите как моя биологичка…

– Она хотя бы на картинках видела трупы, а не вживую, – бросил он.

Это меня задело. Я вдохнула и перешла к тому, что мучило со вчерашнего вечера.

– Почему вы пришли вчера в мой номер? Могли позвонить по телефону или написать. Как нормальные люди.

Он не ответил сразу. После того, как его пальцы сжали руль, было видно напряжение.

- Какие для вас нормальные люди? Те, что на словах или в обычных разговорах? Или, возможно, проверяющие и действующие. В этом отеле было множество насилий, угонов и даже жертв. Маршл должен был провести вас и убедиться, что с вами все хорошо, но его рядом не было. Он просто не выполнил свою работу — плохой из него телохранитель, все, как всегда, опрокидывает на кого-то. Идиот.

Я промолчала, но потом мне захотелось добавить немного интриги.

– Вам не обязательно было это делать. Признайтесь, я вам не безразлична.

– Если бы мне не платили за проделанную работу, поверьте, я бы даже не сидел здесь с вами, — буркнул он.

Я скосила на него взгляд – резкий, но короткий.
Это даже не оскорбило. Это скорее подтвердило то, что я подозревала:
он боится показать хоть что-нибудь человеческое.

– Хорошая попытка, – пробормотала я. — Но я не так глупа, как вы думаете.

Он не ответил. Только сжал челюсти так, что они словно начертили новую линию на его лице. Снова – тишина. Только шум дороги, мерцание чужих фар и наше дыхание, почему-то звучавшее слишком громко в салоне.

Город за окном медленно менялся – от светлых фасадов до грязных подворий. Автомобиль свернул с широкой дороги на узкую улицу, где дома стояли как прижатые друг к другу, словно боялись упасть.

– Мы на месте, - сказал он, заглушая двигатель.

Его голос звучал так, будто этот короткий обмен репликами и не был ничем особенным. Как обыденность. Как утренняя погода.

Я посмотрела в окно – темный двор, ограниченный бетонными стенами. Пожелтевшая полицейская лента развевалась на ветру, и несколько офицеров стояли в стороне, не решаясь подойти ближе.

– Здесь? – спросила я, хотя уже сама все понимала.

– Здесь, – подтвердил Сэм, выходя из машины.

Я вышла следом. Воздух был влажным и резким, а запах тяжелый, гнилой. Меня чуть не вывернуло.

Сэм остановился рядом.
На мгновение я почувствовала, как он едва взглянул, проверяя, в норме ли я.
Но он мгновенно повернул голову, делая вид, что ничего не было.

– Пойдем, – сказал он. - Лучше посмотреть сразу. Смерть не любит, когда ее игнорируют.