Дом без окон и дверей

Глава 1: Тишина перед шумом

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь толщу ледяной воды. Первое, что ощутил Себастьян, — это холод. Не тот привычный утренний холод, когда нога ищет тапок, а глубокая, минеральная прохлада, которая бывает только в подвалах или древних каменных зданиях.

Он лежал на спине. Глаза открывались с трудом, ресницы словно налились свинцом. Потолок, который он увидел, не принадлежал ни одной знакомой ему вселенной. Это было не просто белое полотно, а нечто, напоминающее внутреннюю часть гигантской раковины — матовый, слегка перламутровый свет исходил, казалось, от самой поверхности, не имея ни единого источника, ни лампы, ни окна.

Себастьян резко сел, и его ладони уперлись в пол. Пол был теплым, в отличие от воздуха, и на ощупь напоминал полированный камень, но без единого шва или стыка.

— Что за… — его голос прозвучал глухо, словно комната поглощала звуки, не желая отпускать их обратно.

Он был не один.

В поле зрения попали ноги. Кто-то лежал в трех метрах от него. Себастьян, чьи рефлексы оперативника (кем он был на самом деле, сейчас вспоминалось с трудом) еще не до конца проснулись, пополз на четвереньках к фигуре. Это была женщина. Темные, коротко стриженные волосы разметались по полу. Она была в легком летнем платье, явно не предназначенном для такого места.

— Эй, — он тронул ее за плечо. — Просыпайтесь.

Женщина дернулась резко, как от удара током. Ее глаза распахнулись, и в них плескался не страх, а ярость. Она мгновенно сгруппировалась, откатившись в сторону и приняв защитную стойку. Себастьян поднял руки, показывая, что не угрожает.

— Тише. Я такой же, как вы. Не знаю, где мы.

Она изучала его лицо несколько секунд. Звали ее Лейла. Она была архитектором из Каира, и последнее, что она помнила, — это поездку в метро. Просто ехала на встречу. Себастьян помнил Париж, дождливый вечер и такси. Он работал в сфере безопасности, хотя сейчас эта информация казалась ему бесполезной.

Пока они обменивались отрывистыми фразами, по комнате разнеслись другие звуки — хрипы, всхлипы, шорох одежды. Начали просыпаться остальные.

Всего их оказалось семеро.

Их голоса, сначала тихие, затем все более настойчивые, начали наполнять пространство. Высокий мужчина с бейджиком технического специалиста на груди, которого звали Ларс, первым предпринял попытку осмотреться. Он прошелся вдоль стен. Но стен, как таковых, не было. Помещение имело сложную, органичную форму — оно напоминало каплю или внутренность желудка. Плавные изгибы повсюду, никаких углов.

— Здесь нет дверей, — сказал Ларс, и его голос дрогнул. — И окон. Совсем. Это монолит.

— Этого не может быть, — отрезала женщина с жестким лицом, представившаяся Ингрид. На ней был строгий костюм, а в руке она сжимала диктофон, словно это могло быть оружием. — Как мы сюда попали? Нас похитили? Где наркоз? Я журналист, я…

— Журналистка? — перебил ее парень, который выглядел моложе всех. Ему было не больше двадцати, звали его Кенджи. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. — Какая разница? Посмотрите на потолок. Там нет ни вентиляции, ни щелей. Мы внутри шара. Или… или куба.

Себастьян поднялся на ноги. Он чувствовал странную тяжесть в затылке, но тело слушалось. Он прошел к тому месту, где, по логике, должен был находиться вход. Ничего. Поверхность была единой, гладкой, как стекло, но теплой, как живая плоть.

— Может, это инсталляция? — неуверенно предположила седьмая. Девушка с рыжими волосами, которую звали Аойфе. Она говорила с ирландским акцентом и постоянно оглядывалась, будто ожидала увидеть скрытые камеры. — Современное искусство. Гиперреализм. Мы сейчас где-то в центре Лондона или Берлина, и через минуту выйдет куратор с шампанским.

— Заткнись, — рявкнула Ингрид. — Никто не стал бы похищать семерых людей из разных точек мира ради искусства.

— Откуда мы знаем, что мы из разных точек? — тихо спросил Кенджи. — Я был в Токио. Ехал на байке. А вы?

Вопрос повис в воздухе. Пока они перекрикивались, пытаясь сопоставить географию и время, Себастьян заметил то, что заставило его кровь застыть. В центре помещения, где все они только что лежали, пол был идеально чистым. Но сейчас, когда они разошлись по краям, на том месте, где спала Лейла, осталось небольшое темное пятно.

Он подошел ближе, присел на корточки и провел пальцем по полу. Это была не грязь. Пол просто… изменил цвет в том месте, где соприкасался с телом Лейлы. Он потемнел, став похожим на бронзу.

— Ребята, — позвал Себастьян, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Посмотрите сюда. Пол реагирует на нас.

Ларс подбежал первым. Он был инженером, и его мозг сразу переключился в режим анализа. Он достал из кармана мультиметр (каким образом прибор остался при нем, он сам не мог объяснить) и приложил щупы к потемневшему участку. Стрелка дернулась, но не так, как ожидалось.

— Это не просто реакция, — пробормотал он. — Это… это проводимость. Материал меняет структуру под воздействием биотоков. Или температуры. Это не пассивная среда.

— Хватит игр! — Ингрид внезапно сорвалась с места и со всей силы ударила ногой по ближайшей стене. Удар был глухим, но мощным. Стена не дрогнула. Однако в том месте, где ее подошва коснулась поверхности, проступила пульсирующая сеть тонких линий, похожих на вены или трещины в высохшей глине. Сеть разбежалась от точки удара во все стороны и через несколько секунд погасла.

Наступила тишина. Даже Ингрид замерла, глядя на свои руки.

— Это не бетон, — сказал Себастьян. — Это что-то другое.

Аойфе начала пятиться к центру комнаты, ее лицо побледнело.

— Я хочу выйти. Прямо сейчас. Где выход? Кто-нибудь, скажите, что это розыгрыш.

Никто не ответил.

Себастьян окинул взглядом лица этих людей. Семеро. Совершенно разные: пол, возраст, профессии, страны. Что их объединяло? Ничего, кроме этого странного перламутрового света и пола, который дышал.

Он понял, что если они начнут паниковать сейчас, то никогда не выберутся. Даже если выход есть.