Дом быта госпожи попаданки

Глава 9. А где браслет?

Оказалось, что у замка есть подвалы. Ну конечно, какой же замок без подвалов. Симон явно «не горел» желанием рассказывать подробности. Но я и сама прямо сегодня не стремилась туда попасть. День был тяжёлый, я устала и после того, как мы разобрались с огром, которого, к моему сожалению, звали не Шрек, а весьма обычным именем Жмых, я почувствовала, что всё, ножки «гудят», глазки закрываются.

И когда я заявила, что на сегодня всё, то мне показалось, что не только Симон облегчённо вздохнул, но и Лео с Зентом.

И я, наконец-то, спросила у Симона по поводу большого зеркала.

— Как же нет-то, есть, — ответил управляющий и почему-то посмотрел на ульвов.

Когда в мои комнату внесли этого «монстра», то стало понятно, что никто, кроме ульвов не смог бы перетащить эту громадину, «закованную» в тяжёлую литую бронзу, на которой в танце застыли диковинные существа, на таком же литом, словно бы выточенным из камня постаменте.

— Какая красота, — ахнула я, сначала даже не обратив внимания на своё отражение.

Марта, которая так никого ко мне и не подпускала из горничных, счастливо улыбнулась, глядя на меня, а ульвы смущённо склонили головы. И только тогда я поняла как для всех это прозвучало.

И я вгляделась в своё отражение в зеркале. Это было, по сути, моё «первое знакомство» с новой собой.

«Ну, привет, Верόника, — улыбнулась я сама себе»

В зеркале отражалась полная миловидная блондинка в розовом.

«Да-а, — подумала я, — килограмм десять можно было бы сбросить, даже не для внешности, внешность у Верόники была симпатичная, а хотя бы для здоровья. Да и мышцы подтянуть бы не мешало, а то выносливость никакая. И розовую палитру надо срочно на что-то менять»

Марта выпроводила ульвов, а сама, продолжая довольно улыбаться, проговорила:

— Вот и славненько, так и надо к себе относиться, а то всё «я толстая, я некрасивая, он никогда меня не полюбит». Полюбит, вон вы какая у нас красавица! Ну, пойдёмте, там воду уже принесли, сейчас нагреем.

— А как нагреем-то? — вырвалось у меня, и я вспомнила, что вода и вчера была тёплая.

Марта удивлённо на меня посмотрела:

— Как обычно, госпожа Верόника, горючим камнем и нагреем.

— Да, конечно, Марта, что-то я забегалась, устала сегодня, да и голова опять болит, — перевела я тему с опасного момента, хот голова уже не болела, да и шишки на голове не было. Откуда у Верόники, насколько я понимаю человеческой девушки, такая регенерация? Снова вопрос…

Но на всякий случай я сделала жест поклонения и Марта снова успокоилась.

Мне ещё очень хотелось на себя посмотреть, без розовых тряпок, но Марта напялила на меня огромную ночную сорочку и ушла только тогда, когда уложила меня в кровать, а перед уходом ещё и спросила, провокаторша:

— Госпожа, может за булочкой послать и молочком?

И я чуть было не сказала «да», но вовремя остановилась, прям буквально закрыв рот рукой.

«Хватит с меня булочек на сегодня, —подумала я, — тем более, что завтра, если Жмых не сбежит, я снова не смогу устоять. Но с утра-то можно»

А ночью мне приснился сон, как будто бы я стала лёгкой -лёгкой, взлетела с кровати, подлетела к зеркалу, поверхность зеркала отражала не мою спальню, а внутреннее убранство какого-то храма, мне стало интересно, я потянулась и… влетела в зеркало, и оказалась внутри:

«Огромный зал в храме. Храм очень похож на высоченные европейские соборы, где чувствуешь себя мошкой, по сравнению с величием здания. Но в отличие от земных собратьев этот храм очень светлый. Откуда исходит свет непонятно. И в храме много людей, которые смотрят на пару, стоящую посередине на возвышении. Я тоже вижу эту пару. Девушка в белом, из множества развевающихся лепестков платье, так что не видно ни фигуру, ни голову, потому что на голове девушки накинута плотная вуаль, мужчина высокий, мощный, в тёмно-синем, обшитым чёрной с серебром нитью, камзоле, светлые волосы, длинные, скреплённые, тоже чёрной серебром, лентой в хвост, тонкая талия, длинные стройные ноги. Девушка едва достигает ему до плеча. Мне очень интересно взглянуть на лицо мужчины и, неожиданно я оказываюсь перед ними. Сердце зашлось, как же красив, высокий лоб, сильный подбородок, прямой взгляд синих глаз, чётко очерченные губы. Немного мрачное выражение лица только добавляет привлекательности.

Девушку по-прежнему не видно. Но перед парой стоит чаша. Чаша пуста. Мужчина что-то говорит, но я не слышу, потом он снимает с шеи какой-то кулон, смотрит на него, на какой-то миг на его лице мелькает тень сожаления, но он прикасается к кулону губами и бросает его в чашу.

Девушка уже что-то держит в руке, потому что из летящих лепестков вдруг появляется рука в белой перчатке, сжатая в кулачок, повисает над чашей и потом кулачок разжимается и в чащу падает… небольшая детская игрушка.

Мужчина презрительно кривит губы, сразу теряя половину своей привлекательности.

Сначала ничего не происходит, и губы мужчины снова начинают сжиматься, обозначая горькие складки. Как вдруг, над чашей появляется свет, сначала он напоминает густой и плотный туман, но постепенно он становится всё ярче и ярче и даже мне уже невозможно на него смотреть. Всё вспыхивает, как в центре настоящего взрыва, а когда туман рассеивается, то становится видно, что чаша пуста.

Я не слышу, но вижу, как в изумлении поднимаются брови мужчины, как стоящие вокруг начинают что-то оживлённо обсуждать. Мужчина поворачивается к девушке и двумя руками поднимает с её лица плотную вуаль. И я вижу, что это Верόника. Лицо у неё красное, глаза заплаканные, губы искусанные.

Кто-то подходит к возвышению и подносит подушечку, на которой лежат два браслета. Один браслет мужчина надевает Веронике, другой она пытается надеть ему, с первого раза у неё не получается. Заметно, что девушка сильно волнуется, но этот гад, ничего не делает для того, чтобы помочь ей. Наконец у неё получается защёлкнуть браслет.

Мужчина снова не сдерживает себя, морщится и делает вид, что целует, хотя на самом деле даже не прикасается к девушке, после чего он берёт её за руку и они сходят с постамента.»