Дом для Притворщика

.1. Голос призрака

Уход человека из жизни — не одномоментный процесс.

После того, как замерло сердце, наступает период, называемый клинической смертью. Он продолжается, пока структуры мозга сохраняют жизнеспособность, и длится от трех-пяти до пятнадцати минут.

В зависимости от температуры среды и тела, а также особенностей организма конкретного человека время клинической смерти меняется в меньшую или большую сторону.

Околосмертные переживания перечислены следующим образом:

Слышатся звуки, похожие на жужжание, гудение.

Возникает чувство умиротворения, отступает боль.

Ощущается отстранённость, присутствует феномен выхода из собственного тела.

Происходит путешествие через тоннель.

Возникает ощущение полёта, парения в небесах.

Видятся другие люди. Часто это покойные родственники.

Происходит встреча с духовным существом, от которого исходит яркий свет.

Видятся картины прошедшей жизни.

Возвращаться к жизни не хочется.

Чаще всего «клиники» испытывают от двух до шести перечисленных ощущений.

Состояние человека, пережившего клиническую смерть, зависит от общей способности организма справляться с экстремальными физиологическими стрессами, а также от того, насколько далеко зашли разрушительные процессы, вызванные остановкой дыхания и кровообращения.

Как относятся к жизни те, кто преодолел клиническую смерть? После успешной реанимации большинство приобретает стойкое убеждение, что смерть — это не конец. Многие осознанно обращаются к религиозным ценностям, начинают особенно ценить жизнь, воспринимать каждый новый день как подарок, видеть не замечаемую прежде красоту природы и доброту людей.

Пережившие клиническую смерть перестают строить масштабные планы, а некоторых тянет вернуться обратно, в то блаженство, покой и тишину, которые были испытаны, пока шла реанимация.

___________________________________________________________

Ощущения полёта, парения в небесах Гарри не познал, путешествия по тоннелю Гарри не испытал, встречи с духовным существом, от которого исходит яркий свет, Гарри не видел, картин прошедшей жизни — тоже. Видел он призрачный вокзал Кингс Кросс, беседовал с давно умершим Дамблдором и всё это время старался не смотреть на существо-под-скамейкой, не слушать стоны существа-под-скамейкой и не думать о существе-под-скамейкой. В момент расставания со стариком Гарри почувствовал странное нежелание покидать это место.

Существо за их спинами скулило и ныло. Гарри и Дамблдор дольше прежнего сидели в молчании. И в эти долгие минуты до Гарри медленно, как мягко падающий снег, доходило осознание следующего шага.

— А теперь я должен вернуться, да? — робко уточнил он.

— Как хочешь, — благодушно пожал плечами Дамблдор.

— У меня есть выбор? — легонько удивился Гарри.

— Конечно, — улыбнулся Дамблдор. — Мы ведь на вокзале Кингс Кросс, говоришь? Я думаю, если ты решишь не возвращаться, ты сумеешь… так сказать… сесть в поезд.

— И куда он меня повезет? — с сомнением посмотрел на старика Поттер.

— Вперед, — просто сказал Дамблдор. Снова молчание.

— Бузинная палочка у Волан-де-Морта.

— Да. Бузинная палочка досталась Волан-де-Морту.

— Но вы хотите, чтобы я вернулся?

— Я думаю, — сказал Дамблдор, — если ты вернешься, есть шанс, что с ним будет покончено навсегда. Обещать я не могу. Я только знаю, Гарри, что возвращения сюда тебе нужно бояться куда меньше, чем ему.

Гарри снова взглянул на ободранное существо, дрожащее и задыхающееся в полумраке под скамейкой.

— Не жалей умерших, Гарри. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет без любви. Твое возвращение, может быть, послужит тому, чтобы стало меньше искалеченных душ, меньше разбитых семей. Если это кажется тебе достойной целью, то сейчас нам пора проститься.

Гарри со вздохом кивнул. Конечно, уйти отсюда не так трудно, как отправиться на смерть в Запретный лес, но все же здесь было тепло, светло и уютно, а впереди его ждали, он знал это, боль и новые потери. Он встал, Дамблдор тоже поднялся, и они долго глядели друг другу в лицо.

— Скажите мне напоследок, — попросил Гарри, — это все правда? Или это происходит у меня в голове?

Дамблдор улыбнулся ему сияющей улыбкой, и голос его прозвучал в ушах Гарри громко и отчетливо, хотя светлый туман уже окутывал фигуру старика, размывая очертания.

— Конечно, это происходит у тебя в голове, Гарри, но кто сказал тебе, что поэтому оно не должно быть правдой?

Дамблдор ушел в туман. Гарри стоял и смотрел, как он клубится, плывет, меняет форму и очертания. И собирался с духом. Ему предстояло шагнуть в такой же туман, чтобы вернуться обратно, в боль и страдания. Он до сих пор не понимал, где находится… Здесь было хорошо, тепло, уютно, нестрашно. И тем жутче ему становилось при мысли о возвращении ТУДА. Там боль, страх, новые потери… Там Волан-де-Морт.

«Нет! — раздался призрачный голос. — Не Волан-де-Морт и даже не Том Реддл. Сын, вернись! Вернись ко мне, сынок! Заклинаю тебя — вернись! Не сдавайся!!!»

Гарри встревоженно завертелся на месте. Крикнул в густеющий туман:

— Кто это? Кто здесь?!

«Ты мой сын! Иди ко мне!!!» — отчаянный, душераздирающий крик в ответ. На ум Гарри пришло воспоминание о битве на кладбище, когда погиб Седрик Диггори — тогда к нему явилась тень отца…

— Папа? — обнадеженно позвал Гарри.

«Да, сынок! — облегченно воскликнул голос. — Иди ко мне, давай вместе покончим с этим!»

Пробуждение-возвращение из небытия прошло незаметно — просто как проснулся, встал и пошел… Вернее, его понесли. И всё то время, пока его нес Хагрид, Гарри сквозь полуопущенные веки видел змею, ползущую за Волан-де-Мортом. Вот только… странное что-то происходило со змеей: она начала мерцать, то змеей виднеется, а то в баллон превратится. Баллон этот, похожий на водолазный резервуар с кислородом, ехал на узенькой тележке, прицепленной к поясу человека палкой с ремнем, от баллона к ноздрям тянулись трубочки… Шуршали по траве не то змеиное туловище, не то колесики.