Дом для Тихих

Глава 4. "Серебряный корень"

Тени сгущались быстрее, чем я ожидала.

Днём этот город был шумным, ярким, почти ослепительным — фонари-сферы переливались всеми цветами, вывески пестрили движущимися буквами, а люди щеголяли в одеждах, которые, казалось, сотканы из самого света. Но с заходом малого солнца всё изменилось.

Я прижимала к груди мешочек Эрвина, пробираясь сквозь вечернюю толпу. Фонари теперь светили тусклым фиолетовым, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Воздух наполнился странными звуками — где-то в переулке скрипело, будто старая дверь на ветру, а с крыш доносился шорох, словно что-то ползло по черепице. Я не видела, что именно, но по спине пробежали мурашки.

"Серебряный корень". Где же ты?

Я уже обошла полгорода, вглядываясь в вывески. Одни шептали зазывные фразы, другие перелистывали названия, как страницы книги. Но ни одна не называлась так, как нужно.

И вот, в узком переулке за рынком, где воздух пах мокрым камнем и чем-то жареным — не то мясом, не то каштанами — я наконец увидела его.

Небольшой трактир, затерявшийся между пестрых лавок. Никаких парящих огней, никаких шепчущих букв. Просто деревянная дверь, потрёпанная временем, а над ней — вывеска с изображением корня, переплетённого серебряной нитью.

Я замерла.

Так вот он какой — "Серебряный корень".

Ничего общего с яркими, кричащими тавернами, мимо которых я проходила. Никакой магии на показ. Только твёрдая, старая дверь, из-под которой пробивался запах тушёного мяса и трав. Тёплый, густой, почти осязаемый.

Я сделала глубокий вдох и потянула за железную ручку.

Дверь открылась с тихим скрипом, впуская меня внутрь.

Я замерла на пороге, позволяя глазам привыкнуть к мягкому свету. Трактир оказался... не таким, как я ожидала. Уютным, но странным — в этом мире даже обычные вещи не могли быть просто обычными.

Столы здесь были вырезаны из черного дерева с причудливыми прожилками, будто кто-то запечатлел в них молнии. А стулья — из светлого, почти белого дерева, создавая резкий контраст. Я провела пальцами по краю ближайшего стола — поверхность была идеально гладкой, но теплой, как живая.

Мое внимание привлекло движение на стенах. То, что я сначала приняла за обычные пучки сушеных трав, оказалось... живым. Растения мягко шевелились, будто дышали во сне. Один особенно крупный пучок с серебристыми листьями даже повернулся в мою сторону, как бы рассматривая меня.

"Даже травы здесь следят за гостями," — мелькнула у меня мысль, и я невольно сглотнула.

За стойкой, освещенная колеблющимся светом масляной лампы, стояла женщина. Ее кожа цвета темного меда отливала золотом в свете пламени, а узкие, раскосые глаза, ярко-желтые, как у кошки, изучали меня без слов. Когда она медленно моргнула, мне показалось, что веки у нее смыкаются вертикально, как у настоящего хищника.

Я подошла ближе, стараясь не спотыкаться о неровные половицы.

— От Эрвина Старого, — прошептала я, сжимая в потных ладонях тот самый мешочек с ягодами.

Женщина прищурилась еще сильнее, и в ее взгляде появилось что-то проникающее в самую глубину души. Без слов она кивнула и жестом, полным странной грации, указала на узкую деревянную лестницу в углу зала.

— Третья дверь, — сказала она голосом, который напомнил мне шелест сухих листьев. — Ужин принесу.

Ее желтые глаза скользнули к моим ногам, и я вдруг осознала, как неуместно выглядят мои грязные сапоги на чистом полу таверны. Но когда я подняла взгляд, чтобы что-то сказать, женщины уже не было за стойкой — лишь легкое движение занавески на кухне выдавало ее исчезновение.

Я вздохнула и направилась к лестнице, чувствуя, как за моей спиной шевелятся те самые "засушенные" растения. Их тихий шепот преследовал меня, пока я поднималась по скрипучим ступеням.

Третья дверь скрипнула, открываясь в небольшую комнату. Я замерла на пороге, осматривая свое временное убежище.

Комната оказалась маленькой, но чистой — на удивление чистой для такого места. В углу стояла узкая деревянная кровать, застеленная шерстяным одеялом грубой вязки. Я провела по нему ладонью — жестковато, но теплое. Лучше, чем холодная земля под открытым небом.

У противоположной стены — простой стол с толстой восковой свечой в железном подсвечнике. Пламя уже горело, будто кто-то ждал моего прихода. Его свет дрожал на стенах, отбрасывая длинные тени.

И окно.

Я подошла к нему медленно, словно боялась, что вид исчезнет, если я сделаю резкое движение. За мутным стеклом, вдалеке, чернела Башня Молчания. Она возвышалась над городом, как гнилой зуб, вонзившийся в небо. Ее очертания казались неестественными — слишком прямые, слишком правильные среди хаотичных крыш и извилистых улиц.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Там тот самый мальчик. Я это чувствовала всем нутром.

Мальчик, которого я не знала, но уже обещала найти. Ребенок, вырванный из своего мира, как и я. Только он был там один. В этом... этом месте, где ломали таких, как он.

Желудок сжался в комок. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить его лицо — светлые волосы, испуганные глаза, синюю куртку, которая выделялась на фоне осенней листвы. Но детали уже расплывались в памяти.