Дом для Тихих

Глава 7. Новый дом

Я крепко держала Лиану за руку, пока мы пробирались по узкой, почти заросшей тропинке. Колючие ветки кустарников цеплялись за одежду, оставляя мелкие царапины на коже, но я не обращала на это внимания. Мы шли уже больше часа, уходя все дальше от шпилей Башни Молчания, от серых плащей, от всего этого кошмара.

Лиана молчала всю дорогу. Только ее тонкие пальцы то и дело сжимали мою руку — сначала крепко, почти болезненно, потом слабее, будто проверяя: а вдруг я исчезну, если она отпустит?

— Смотри, — наконец сказала я, останавливаясь и указывая вперед.

За разросшимися деревьями и кустарниками показались очертания старой усадьбы. Когда-то здесь явно жили богатые люди — высокие колонны у входа, резные деревянные ставни, даже остатки сада с одичавшими розами, пробивающимися сквозь сорняки. Но годы, а может, и десятилетия забвения сделали свое дело: крыша местами просела, стены покрылись глубокими трещинами, а вместо стекол в окнах зияли черные дыры, словно пустые глазницы.

— Здесь... страшно, — прошептала Лиана, прижимаясь ко мне.

Я почувствовала, как ее ручка задрожала в моей.

— Здесь безопасно, — ответила я, хотя сама не была до конца уверена в своих словах.

Мы осторожно поднялись по скрипучим ступеням крыльца. Дверь, когда-то массивная и красивая, теперь висела на одной петле. Я толкнула ее, и она с жалобным скрипом поддалась.

Внутри пахло пылью, затхлостью и чем-то еще — может быть, старыми книгами, может быть, плесенью. Пол скрипел под ногами, а в высоких потолках гулял ветер, проникая сквозь щели. Но главное — здесь не было и следа магии. Ни мерцающих защитных рун, ни следов чар, ни даже намека на ту энергию, что наполняла город. Только тишина, нарушаемая шелестом листьев за окнами, да редкими каплями дождя, пробивающимися через дыры в крыше.

Лиана медленно повернулась ко мне, ее огромные глаза блестели в полумраке.

— Это... наш дом? — спросила она, и в ее голосе прозвучала какая-то новая нота — не страх, а осторожная надежда.

Я присела перед ней, чтобы быть на одном уровне, и улыбнулась, хотя комок подкатывал к горлу.

— Да, малышка. Наш.

Она вдруг бросилась ко мне, обхватив мою шею тонкими ручонками, и я почувствовала, как ее горячие слезы капают мне на плечо.

— Спасибо, — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

Я погладила ее по спинке, глядя через ее плечо на пустые, запыленные комнаты. Это было не убежище. Еще нет. Но оно могло им стать.

И для начала нам предстояло вдохнуть в это место жизнь.

Кухня встретила нас запахом затхлости и забвения. Дверь, сопротивляясь, издала протяжный скрип, будто недовольная тем, что потревожили ее многолетний покой.

Помещение выглядело так, словно хозяева покинули его в спешке. Массивный дубовый стол, некогда гордость хозяйки, теперь был покрыт серым войлоком пыли. Я провела пальцем по поверхности, оставив четкую борозду — под слоем грязи древесина все еще сохраняла благородный темный оттенок.

Шкафы с потрескавшейся голубой краской скрипели на петлях, когда я открывала их один за другим. Внутри — пустые банки с остатками засохших трав, несколько ржавых столовых приборов, перевязанных паутиной.

— Смотри! — Лиана указала на чугунную кастрюлю, забытую на плите. Внутри чернело нечто, напоминающее окаменевший суп.

— Фу-у-у! — она сморщила носик, зажав его пальцами, и тут же чихнула, подняв новое облако пыли.

Я рассмеялась и потянулась к ставням. Дерево скрипело, сопротивляясь, но после третьего рывка створки сдались.

Солнечный свет хлынул в комнату, превращая пыль в золотистые вихри. Лучи высветили трещины на стенах, следы мышиных лапок на подоконнике, но вместе с тем показали, что основа еще крепка.

— Вот так лучше, — я удовлетворенно оглядела комнату.

Во дворе мы нашли колодец с покосившимся навесом. Ворот давно сгнил, но цепь еще держалась. Я опустила найденное ведро, услышав желанный плеск воды.

— Дай попробую! — Лиана потянулась к черпаку, прежде чем я успела остановить ее. Холодная вода брызнула во все стороны, когда она с жадностью прильнула к ковшу. — Ой! Холодная! Но вкусная...

Мы вернулись в кухню с ведром чистой воды. Лиана, встав на шаткий табурет, с энтузиазмом принялась вытирать окна, оставляя за собой больше разводов, чем чистоты. Я наблюдала, как она старательно высовывает язык от усердия, и решила не поправлять ее — пусть чувствует, что делает что-то важное.

Пока она возилась с окнами, я скребла пол жесткой щеткой, смывая годы грязи. Вода в ведре быстро превратилась в мутную жижу, но под ней проступала крепкая деревянная основа — темный дуб с красивой текстурой.

— Юля, смотри! — Лиана вдруг закричала. — Я нашла...

Она держала в руках маленькую фарфоровую чашку с синими цветами — единственную уцелевшую из сервиза.

— Она красивая, — прошептала девочка, осторожно проводя пальцем по трещинке на боку.

— Теперь она твоя, — сказала я, и ее глаза загорелись, как будто я подарила ей не разбитую чашку, а целое сокровище.

Мы продолжали уборку, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая комнату в теплые золотистые тона. И с каждым очищенным углом, с каждым вымытым окном, это место все больше становилось нашим — не просто убежищем, а домом.