Дом для Золушки

16.3

Инесса чуть не выплюнула обратно свой латте, которое пила по дороге на работу, когда прочитала полученное сообщение. Самым страшным в нем являлось – имя отправителя: «Злая мачеха». В миру же – Светлана Дмитриевна Янко. И требовала она в данный момент обсудить с ней время и меню для предстоящего ужина с родителями Песцова.

На ответ Инессе понадобилось не менее десяти минут. Она набирала и стирала написанное, стояла, уставившись в одну точку, чем напугала охранника у здания, где располагался «ЯнкоСтрой», рассеянно теребила свой шарф, прежде чем решилась и, наконец-то, позвонила:

– Кто тебе рассказал? – без предисловия недовольно спросила она.

– Герман, – отстраненно пояснила мать. – А ему – Роза.

Конечно, Роза.

Стоило Инессе только намекнуть ей на предстоящее событие, как та уже поставила в известность и отца, и мачеху. Поразительная шустрость в столь болезненном состоянии.

– Я все подготовлю, – устав от затянувшегося молчания, сказала Светлана Дмитриевна. – Не переживай.

На самом же деле, теперь Инесса была даже больше напугана предстоящей встречей. В безупречные планы Злобиной входило поставить их перед фактом встречи ровно за сутки.

Верно растолковав, что Инесса ничего ей не отвечает, из-за охвативших ее сомнение, Светлана Дмитриевна тихо прокашлялась.

– Еще я хотела сказать, что мы рады за вас, – добавила неловко она.

Слова ее были сухими и неловкими. Обдумывали ли мать их, или же те вырвались спонтанно, Инесса не поняла.

– Ладно, – пульс у Злобиной участился, как и обычно при разговоре с матерью. Только в этот раз не от злости, а от охватившей тоски про прошлому, которого нельзя было вернуть. – Мне пора бежать.

– Не забудь написать точное время, – напомнила Светлана Дмитриевна и отключилась первой.

***

Как только Инесса вошла в квартиру, попутно подхватывая Мими на руки, Роза Янко тут же приняла самый умирающий вид. Но, даже с залегшими темными кругами под глазами и растрепавшимися после сна волосами, она была красивой, поэтому не настолько идеальная, даже в здравии, Инесса из-за скопившегося раздражения набросилась на нее с упреком:

– Как ты могла рассказать про меня и Песцова своему отцу? – проворчала она и посмотрела на Розу свирепым взглядом.

– Соблазн был так велик, – вынырнула из-под одеяла с наглой улыбкой подруга с признанием содеянного, – что я не удержалась. Жалко только, не успела запечатлеть его лицо в тот момент.

Инессе тоже было жаль. Она буквально зарычала от недовольства и обиделась, как ребенок, которого на день рождения оставили без подарка.

– Прости? – полувопросительно-полуутвердительно взмолилась Роза.

Злиться на нее было почти невозможно, и Инесса только хмыкнула:

– Все-таки простуда была послана в наказание за твой длинный язык.

Вспомнив, про болезнь Роза побледнела еще сильнее и устало откинулась на высокие подушки.

– Несси, лучше не начинай, –- простонала она почти несчастно, чем смягчила черствое сердце Инессы Злобиной.

- Я, кстати, купила тебе апельсины, - вспомнила она и зашуршала пакетом. – Почистить?

– Естественно, – отозвалась разом ожившая Роза. – Не буду же я их есть вместе с кожурой. И побыстрее! – Прикрикнула вдогонку.

Инесса закатила глаза, но принялась хозяйничать на кухне. Самой себе она заварила крепкого чая, добавила туда три ложки сахара, – единственное, что сейчас могло ее подбодрить и дать уверенность в собственных решениях и силах, и к нему прихватила коробку шоколадных конфет.

Потом принесла Розе готовые апельсины и устало уселась на пол, рядом с ее кроватью.

– Я так боюсь на самом деле, – вдруг призналась Инесса.

Сказать об этом было даже неприятней.

Ей же должно быть все равно? На Песцова с его родителями, на их чувства, на собственную мать и на целую кучу вещей, которые, как она раньше считала только мешают пробиться самый верх. Но нет. Черви сомнений не давали оценить свои поступки и распланировать дальнейшие действия. И, пожалуй, впервые Инесса Злобина плыла по течению, не зная, куда ее жизнь повернется в следующий момент.

– Чего именно?

– Вдруг родители Песцова поймут, что мы… –- она почесала кончик носа в неуверенности, – ну, не любим друг друга по-настоящему.

– Расслабься, – с удовольствием уминала Роза апельсины. – Если бы я не знала об этом от тебя, то никогда бы и не догадалась. У тебя же на лице все время глупая улыбка мелькает, стоит твоему Песцову тебе написать или того хуже – позвонить.

– Не говори глупости, – нахмурилась Инесса и сделала глоток.

Чай оказался слишком горячим, и она высунула обожженный язык, застонав от злости. Роза звонко и издевательски рассмеялась над ней.

Инесса обиженно заявила:

– Теперь ни слова тебе не скажу, тем более как прошло знакомство.

– Так я и так туда обязательно приду. Как никак, но я – твоя сестра, – с поистине дьявольским наслаждением и самодовольством заявила Роза.

Инесса притворно скривилась, жалуясь:

– Ты не даешь мне забыть об этом постыдном факте моей биографии ни на секунду.

– Смирись с этим.