Дом для Золушки

16.4

Рассеянно почесав зудящее от нервов запястье, Светлана Дмитриевна Янко глубоко вздохнула в попытке привести скачущие мысли в порядок.

Мясо запекалось в духовке, закуски должны были быть доставлены вовремя, дом вылизан до блеска домашней помощницей, но чувство раздражения от осознания того, что она занимала чужое, не принадлежащее ей, место никуда не уходило. Она все еще была никем, как говорил ей когда-то самый первый мужчина в ее жизни; красивым фантиком с отсутствием содержания.

Светлана Дмитриевна повертела кулон в пальцах и, оглядевшись, наткнулась на растянувшегося, в силу своей большой фигуры на весь диван, мужа. На лице у Германа Валерьевича было написано явное непонимание и недовольство сложившейся ситуацией.

– Из всех людей он выбрал Инессу, – все еще не мог поверить он.

От так и сказал супруге: для того, чтобы осознать этот факт, ему требовалось увидеть столь несовместимую – в его глазах – пару собственным глазами.

– Тимур и Инесса! Что за беспредел в моей фирме? Следует немедленно запретить любые отношения, кроме рабочих…

Герман Валерьевич довольно охнул, когда жена принялась массажировать его плечи и поинтересовался:

– И, когда только она успела?

Неосознанно Светлана усмехнулась: родная дочь была впечатляюще упряма. И, даже согласившись с ее помощью в подготовке, не упускала ни один момент, явно считая, что от матери добра не стоило ждать.

Кроме прочих проблем ее пугала скорость, с которой развивались отношения между Песцовым и Инессой. Тимур Песцов не был невинным мальчиком, поэтому больше она переживала за собственное дитя. Пускай, воспитать ее и не удалось, но у нее было девять месяцев и еще семь лет, чтобы попытаться стать матерью. Тем более Светлана Дмитриевна знала, куда могут привести поспешные и необдуманные поступки, а еще знала, как сильно Инесса презирает родную мать, поэтому не могла не сказать ей ни слова или же высказать свои опасения.

– Это ее жизнь, – отстранено заявила она и самой себе, и Герману. – Ее счастье, ее ошибки…

– Ее сумасбродство, - закончил за нее Герман Валерьевич. – А я еще думал – зачем она так к нему липнет?

Но муж все же был с ней согласен, о чем Светлана Дмитриевна прекрасно знала. И хотя на словах, тот не отпустил бы свою дочь никуда от себя, и неприкрыто радовался, когда Роза рассталась с Юлианом Пироговым, не раз называя его «недостойным паршивцем», принимать такие решения за детей они уже не могли.

– Ты просто переживаешь за своего «любимчика» Тимура, – подколола она его.

И только отчасти это было правдой.

Тимур действительно, как казалось раньше Герману Валерьевичу, больше подошел бы на роль жениха для Розы. Но только проработав с ним почти шесть лет, он понял, что холодный рассудительный разум хорош только в работе, счастливую семью с подобным трудоголиком не построишь.

С другой стороны, они говорили об Инессе, а у той, как всегда, должен был быть свой план.

***

– Если я не понравлюсь твоим родителям, ты все равно будешь биться за наше будущее? – кокетливо взмахнула ресницами Инесса.

Она обошла машину Тимура, натягивая на ходу шапку и засунула руки в карманы, чтобы погреться. Песцов проследил за этим ее движением, убирая свою протянутую и незамеченную Инессой ладонь.

– Слишком хлопотно, – бесстрастно ответил он, отбросив мешающуюся челку с лица. – Проще найти новую.

Инесса фыркнула и ускорила шаг, бросив ему:

– Ты, кстати, цветы забыл, – дразнящая ухмылка скользнула по ее лицу, – для будущей тещи.

Остановившись, как вкопанный, Тимур досадливо поморщился.

И как он умудрился проколоться еще в самом начале?

Он бросился ее догонять, впервые ступая на порог дома Германа Валерьевича Янко с глухо бьющимся сердцем, еще более молчаливо и заторможено прошел внутрь, чтобы занять свое место рядом с Инессой за большим столом. Сразу за ними приехали его родители, и за этим последовал долгий процесс знакомства.

Зато про цветы, к счастью, так никто и не вспомнил.

Мать с дочерью натянуто улыбнулись, когда мама Тимура – София Алексеевна сделала своеобразный комплимент, отметив их схожесть. А вот Герман Валерьевич на самом деле в какой-то момент вжился в роль отца, отпускающего, пускай, и не родную, но дочь из семейного гнезда. Он, не прекращая, нахваливал ее за находчивость и остроумность. В его словах прозвучала неприкрытая ирония, и все знающие про отношения между ними, перевели сказанное им скорее, как – пронырливость и стервозность.

Инесса ухмыльнулась отчиму, бросила холодный взгляд на мать и поблагодарила за такую характеристику.

Впрочем, от колкости не удержалась:

– Буду надеяться, что родители моего будущего мужа после свадьбы станут мне еще роднее, чем вы.

– Конечно, – горячо поддержала ее мать Тимура в силу своего простодушия, не рассмотрев в ее словах никакого внутрисемейного конфликта.

Она вообще любила всех. Проработав тридцать лет учителем начальных классов, София Алексеевна Песцова готова была перевоспитать любого, даже самого капризного ребенка. Тимур развеселился, подумав, что Инесса Злобина как никто другой отлично подходила для этой роли.

***

Роза Янко опоздала на целый час.

Стоило ей только войти, излучая, вместо привычного очарования, сплошное уныние и болезненность, как все взоры переключились на нее. Она не без удовольствия заметила, что, хотя бы сейчас ее семья выглядит вполне сплоченно. Мачеха тут же представила Розу гостям, непривычно смирная Инесса выглянула из-за плеча Песцова и махнула рукой, а незнакомая ей пожилая пара – еще одни будущие родственники, расплылись в приятных улыбках.