Дом, где меня не ждали. Место у очага занято

7

Серинна родилась в семье главного конюха. Её отец всю жизнь служил дому герцога, и запах лошадей, кожи и навоза был для девочки таким же привычным, как для дворянки аромат вин и бархата. Но она никогда не чувствовала себя служанкой. Уже тогда, ещё босоногая, с растрёпанной косой, она знала: этот замок когда-нибудь станет её. Она мечтала об этом и верила, что так и будет. Когда-то она собирала ягоды на болоте и встретила местную колдунью Ведану. Она и предсказала девчонке будущее.

С Деароном они выросли вместе. Он сбегал от учителей в конюшню, где она запросто управлялась с норовистыми жеребцами. Он был первым, кто поверил, что она необыкновенная, смелая, не то, что другие девчонки. Она первой, кто увидел в нём не герцога, а мальчика, который хочет быть свободным.

Серинне было десять, когда она впервые увидела, как мальчик в бархатной рубашке отчаянно пытался оседлать норовистого жеребца. Он был грязен, вспотел и выражался так, что даже старый конюх качал головой. Все слуги переглядывались, не решаясь вмешаться.

Она подошла, хрустнув гравием под босыми ступнями.

— Ты не справишься с ним, если будешь сжимать поводья, как петлю, — бросила она, скрестив руки.

— Я и сам знаю, — буркнул мальчик, не оборачиваясь. — Он упрямый.

— Он не упрямый. Он боится тебя. Ты злишься, и он злится в ответ.

Он резко повернулся. Лицо злое от усталости и стыда. И вдруг улыбка.

— Ты дочь Гревора?

— Да. А ты, думаю, сбежал от учителя истории.

Он снова рассмеялся, ей запомнился этот смех навсегда.

С того дня они стали неразлучны. Он приносил ей леденцы, она учила его говорить с лошадьми. Он рассказывал ей, как мечтает уехать куда-нибудь, где никто не будет указывать, на ком жениться. Она слушала и верила. Верила в него.

Любовь пришла не сразу. Сперва завязалась дружба, потом взгляды, прикосновения, встречи в ночи. Он обещал, что найдёт способ быть с ней. Она верила. Но однажды его вызвали и сказали: он обязан жениться. Девушка из древнего рода. Без вариантов. Без возражений.

Он не бросил Серинну. Он продолжал приходить. Продолжал шептать о будущем. Он хотел, чтобы она родила ему сына — наследника. У него будет сын не от благородной и холодной жены, а от той, кого он действительно любит. И она согласилась.

Но с тех пор в её сердце поселился яд.

Эвелайна, эта тихая, чужая, молчаливая герцогиня лишила Серинну всего, о чем она мечтала. Серинна терпела её, смотрела, как та ходит по замку, словно заблудившаяся тень, и ненавидела всё больше. А потом появилась возможность. Скала. Шаг. Молчание.

Но герцогиня выжила. Она вернулась и стала совсем другой. Серинна чувствует это кожей. Та, кто раньше молчала и боялась, старалась избегать встреч с ней, теперь смотрит прямо в глаза. Угроза. Соперница. Препятствие.

Серинна не отступит. В её сердце нет прощения. Только цель: убрать ту, что носит титул, который должен был быть её.

***

Теперь, много лет спустя после знакомства с герцогом, она стоит у зеркала в своих покоях. Её волосы уложены безупречно, губы подкрашены, на шее медальон, когда-то подаренный Деароном. В её взгляде хищная решимость. Улыбка холодная. Ни следа от той девочки из конюшни. Осталась лишь женщина, которая больше не собирается ждать, когда её выберут.

И если для этого придётся убрать герцогиню — так тому и быть.

Покои Серинны не были роскошными, но каждый предмет в нём напоминал о власти: зеркало в тёмной резной раме, кресло, где она позволяла сидеть только герцогу, сундук с нарядами, достойными герцогини. У неё не было титула, но было всё остальное.

Она сидела у туалетного столика, медленно расчёсывая волосы. В зеркале отражалось лицо без эмоций, спокойное, как гладь воды перед бурей. Серые глаза чуть прищурены, губы тронула холодная усмешка.

— Значит, она выжила, — прошептала Серинна, не отрывая взгляда от своего отражения. — И теперь считает, что может ходить по замку, будто ей здесь место.

Стук в дверь. Она даже не повернула головы:

— Входи.

Вошла служанка, молодая девушка стояла перед ней, опустив глаза в пол.

— Леди Эвелайна вышла сегодня за пределы замка. Верхом. С подругой.

— И куда направились?

— К прибрежным скалам.

Серинна замерла на миг. Затем поднялась.

— Хорошо. Пусть наблюдают. Пусть не теряют её из виду ни на минуту. И... — она подошла к девушке вплотную, её голос стал бархатным, почти нежным, — если ты хоть раз запутаешься в том, что нужно передавать мне, а что нет... я сделаю так, что ты пожалеешь, что родилась.

Служанка побледнела и быстро вышла.

Серинна вернулась к зеркалу. Снова уселась, словно ничего не произошло.

— У меня был Деарон, мой герцог. А она пришла, взяла всё по праву крови. Но кровь легко проливается, если задаться целью.

Она достала из ящичка шкатулку. Внутри лежала простая серебряная шпилька. На первый взгляд безделица. На самом деле инструмент. Проткнуть кожу. Влить зелье. Остановить сердце. Легко. Тихо. Без следов.

Серинна улыбнулась. Впереди был вечер, и ещё один шанс приблизиться к победе.