Дом, где меня не ждали. Место у очага занято

22

Маг жизни

Дорога к замку вилась через тёмные леса и поросшие мхом холмы. Я возвращалась домой. Машины ехали быстро, но мне казалось, что они ползут. Небо было хмурым, как будто чувствовало, что приближается решающий момент. Впереди показались стены — массивные, мрачные, будто выточенные из самой скалы.

Мы въехали во двор. Годерик подошёл к машине, открыл мне дверь. Впервые он выглядел не как граф, а как отец, который поставил на карту всё ради одного человека.

— Он всё ещё жив, — коротко сказал он. — Но едва-едва.

Я кивнула и на ходу накинула плащ.

Комната без света

Моё сердце сжалось, когда вошла. Деарон лежал покрытой тёмным одеялом. Лицо было бледным, губы почти синие. Глаза закрыты. Казалось, что он уже на пороге той самой черты, где жизнь уходит.

— Оставьте нас, — тихо сказала она магу и лекарю. — Пожалуйста.

Годерик колебался, но увидев мой взгляд, вышел первым.

Села на край лежанки. Осторожно коснулась его ладони, она была холодной. В груди будто что-то треснуло.

— Ты не имеешь права уходить, — прошептала я. — Не сейчас. Не после всего, что было. Не после того, как я… начала прощать.

Я наклонилась и прижалась лбом к его плечу.

— Я боюсь, Деарон. Боюсь, что не смогу… Но если во мне правда есть магия жизни, пусть она будет твоим спасением.

Свет, рождающийся из сердца

Я поднялась. Стянула перчатки. Положила руки на грудь герцога и закрыла глаза. Вспомнила свою маму. Её голос, её прикосновения, мягкие, нежные.

Магия не сразу откликнулась.

Я ждала. Не знаю, сколько времени прошло. Мне показалось, что целая вечность. Готова была разрыдаться, но вдруг внутри, где-то в самой глубине вспыхнуло тепло. Не огонь. Не пламя, а тепло. Оно прошлось по венам, дошло до кончиков пальцев и словно вплелось в тело Деарона.

Он вздрогнул.

Слабое, почти незаметное движение руки.

— Деарон... — прошептала я. — Возвращайся.

Я чувствовала: яд отступает. Сердце, которое билось вяло, вдруг сделало рывок и забилось чаще.

Я с трудом удерживалась на ногах. Из-за своей неопытности слишком много отдала. Уходить не хотелось, подвинула кресло и села. Взяла его руку.

И он пошевелил пальцами.

— Эвелайна…? — слабо прошептал он, не открывая глаз.

— Я здесь. Живи, Деарон. Ты мой должник.

И слёзы покатились по моим щекам не от страха, не от усталости, а потому мне удалось его привести в чувство.

Пробуждение

Сквозь витраж в узком окне падал рассеянный свет, ложась на лицо человека, вернувшегося с того света.

Деарон медленно открыл глаза.

Тишина. Каменный потолок. Он не сразу понял, где находится. Всё было, как в тумане. Он жив или это сон?

Деарон повернул голову, с трудом, но повернул. Рядом, сидя в кресле, склонившись на подлокотник, спала Эвелайна.

Её волосы свободно падали на плечо. Лицо утомлённое, но спокойное.

Он смотрел долго. Он не смел двигаться.

Она здесь. Не ушла. Не отвернулась. После всего...

Он вспомнил всё: огонь в теле, голос, зовущий его назад, тепло, проникающее в саму душу. И шёпот:

— Возвращайся.

Он попытался заговорить, но горло было сухим. С усилием прошептал:

— Эвелайна…

Я проснулась мгновенно. Несколько секунд длилось молчание. Потом выдохнула:

— Ты вернулся.

Он кивнул. Едва-едва.

— Ты… — он с трудом выговорил. — Ты меня спасла?

— Да.

Он закрыл глаза. Тишина снова окутала комнату.

— Зачем? — спросил он шёпотом.

Я долго молчала. Затем поднялась из кресла и села на край кровати.

— Потому что не смогла бы жить, зная, что не попыталась. Потому что ты мой муж. Потому что... несмотря ни на что, я всё ещё верю, что в тебе живёт человек, которого можно и нужно спасти.

Он не знал, что ответить. В горле стоял ком.

— Я помню... всё, что было. Слишком поздно начал понимать. Слишком долго молчал. — Он отвернулся. — Ты имела полное право уйти. Навсегда.

— И всё ещё имею. — Я встала. Но прежде чем уйти, добавила: — Только теперь ты должен сам решить, кем хочешь быть, Деарон. Не для меня. Для себя.

Он остался один. На сердце было тяжело, но не пусто. Где-то глубоко внутри что-то начинало меняться. Не быстро. Но точно.

А в комнате остался аромат жасмина и в его ладони тепло её пальцев.

Взгляд в лицо судьбе

Годерик вошёл без стука, привычка военного и отца, слишком долго державшего всё под контролем. Он не ожидал увидеть перемену. Не надеялся. Но едва переступив порог, остановился.