Дом, где меня не ждали. Место у очага занято

33

Как солнечный луч, пробившийся сквозь затянутое грозами небо, приезд Леоры озарил серую, вязкую тьму одиночества, в которую я погружалась.

Я стояла у окна, наблюдая, как во двор въезжает карета с гербом рода Меринель, и не сразу поверила глазам. Сердце дернулось, как от звука давно забытой мелодии. Дверца распахнулась и в следующее мгновение в комнату, как вихрь, ворвалась Леора. Щёки порозовевшие от мороза, глаза сияют, длинный плащ соскальзывает на пол, и вот она уже прижимает меня к себе, крепко и в то же время осторожно.

— Ты как воздух, — прошептала я, уткнувшись в плечо подруги. — Я уже не знала, как дышать...

— А ты не смей больше так жить, будто одна на всем свете! — с мягкой строгостью сказала Леора, гладя меня по волосам. — Я рядом. И не уйду.

Мы сидели у камина, укрытые одним пледом, как когда-то в детстве. Леора рассказывала о дороге, о том, как её жениха, Алдера, неожиданно перевели в столицу, и как отец Эвелайны, граф Годерик, предложил ему должность в ведомстве безопасности.

— Он строгий, конечно, — добавила Леора, усмехаясь, — но, кажется, Алдер ему нравится. А ещё, — она наклонилась ближе и заговорила тише, — он не теряет надежду. Твой отец. Он верит, что Деарон жив.

Я вздрогнула. Сердце болезненно сжалось.

— Я каждый вечер говорю с мужем. Рассказываю, как прошёл день, как ведут себя дети. Ты знаешь, Леора… они чувствуют. Стоит мне испугаться, они замирают. Стоит мне заплакать — начинают толкаться, будто утешают. Как будто и они верят. Как и я.

— Значит, он жив, Эви, — улыбнулась Леора. — И ты молодец, не сломалась. А это главное.

— Я не имею права сломаться. Не ради себя. Ради детей, ради него. Если он жив, он вернется ко мне. А если нет… — я замолчала, вглядываясь в пламя. — Если нет, я всё равно должна жить так, будто он наблюдает за мной. Он не увидит моих слёз и слабости. Я сильная, он всегда восхищался этим.

Леора взяла меня за руку.

— Ты сильнее, чем ты думаешь. Но даже самой сильной иногда нужно просто... быть рядом с теми, кто всегда подставит своё плечо.

Мы молчали, обнявшись. Камин потрескивал, дети шевелились под сердцем. В эту ночь я впервые за долгое время уснула спокойно, зная, что больше не одна.

***

Живот вырос огромным. Я ходила как уточка, переваливаясь с ноги на ногу. Беременность подходила к концу, и весь замок затаил дыхание в ожидании. В воздухе витало тревожное напряжение, словно сама природа замерла, ожидая великого события. Мастер Элдрин каждый день поднимался в мои покои. Его строгий взгляд мог обнажить самую малую перемену в моём состоянии, и каждый его кивок — одобрительный или задумчивый — воспринимался слугами как веление судьбы.

— Пульс ровный, сон спокойный, но ты всё еще слишком беспокойна, дитя, — ворчал он, осторожно прижимая ладонь к животу. — Надо больше покоя, меньше дум. Всё, о чём ты думаешь, отзывается в этих маленьких сердцах.

— Они слышат меня. — Я прикоснулась к округлившемуся животу. — Когда я тревожусь, они бьются, как птенцы в клетке. Когда я разговариваю с Деароном, замирают и слушают.

— Так дари им надежду. Не тревогу, — вздыхал старый лекарь и, уходя, оборачивался у двери, задерживая взгляд на мне, как будто пытался прочесть на лице, выдержу ли то, что приближается.

***

С прибытием Лесаны жизнь в замке забурлила. Умудрённая и добрая, она вошла в мои покои не как гостья, а как часть самой судьбы.

— Я буду рядом, ты не одна, — сказала она в первую встречу.

Сидя у камина, Лесана вязала тонкое одеяльце не из пряжи, а из тёплых слов, воспоминаний и милых шуток. Она умела так рассмешить, что у меня на глазах появлялись слёзы. Боль отступала под натиском этой доброй магии.

— Они будут похожи на него? — спросила я однажды.

Лесана отложила вязание и обняла, нежно прижавшись щекой к моим волосам.

— Если будут, то это будет благословение. Если будут похожи на тебя, тоже. Главное, чтобы их сердца знали, что отец их жив. Он жив в твоей душе и в их душах.

— Ты правда веришь, что он жив? — мой голос задрожал от волнения.

— Я не верю, я знаю. Люди, связанные нитью такой силы, не теряются в темноте. Он не ушёл. Он рядом. Он услышит первый крик своих детей. Он будет здесь. Ты только верь и жди.

Я закрыла глаза. Сердце, измученное, уставшее, на миг наполнилось странным, пронзительным светом. И показалось: далеко, на грани сна и яви кто-то протянул мне руку. Тёплую, знакомую.

И в эту ночь я уснула без слёз.

***

Роды прошли неожиданно быстро легко. Словно сама судьба, уставшая от боли, страха и ожидания, решила дать мне передышку. В ту ночь, когда ветер разгулялся за окнами замка, в его каменных стенах вдруг стало светло от детского крика. Два крошечных голоса, как два серебряных колокольчика, зазвучали, нарушая тоскливую тишину.

Мастер Элдрин, строгий и невозмутимый, вытер пот со лба и впервые за долгое время позволил себе улыбку. Лесана, плача и смеясь одновременно, крепко держала новорожденных. Её голос дрожал от волнения:

— Это благословение, это знак. Деарон с вами, герцогиня. Он рядом. Смотрите, у мальчика его глаза.

Я лежала на постели, бледная, истощенная, но счастливая. Смотрела на детей, словно боялась, что это сон, который растает с первым лучом рассвета. В груди разливалось ощущение тепла, которого не чувствовала с того самого дня, как исчез Деарон.