Дом, где меня не ждали. Место у очага занято

36

Последние дни я всё чаще ловила себя на мысли, что скучаю по своему миру. По привычным, понятным вещам: своей дорогой машине, на которую заработала сама, по стопкам документов на рабочем столе, по звуку каблуков по коридорам офиса. И сильнее всего скучала по тёте Свете. Она мне заменила родителей и очень многому научила.

Говорила же мне тётя Света: иди в юридический, с усмешкой вспоминала, стоя у окна своей спальни, завешенного тяжёлыми бархатными шторами. Нет же, я упёрлась, пошла на финансиста. Кто ж знал, что профессия «борец с тёмными магами и дворцовыми заговорщиками» пригодится куда больше?

Тётя Света была женщиной непростой. Работа в Следственном комитете следаком по особо важным делам помогла ей выработать железный характер и такую же хватку. Ей было достаточно одного взгляда и пары слов, чтобы даже самые отпетые сдавались. Вот бы её сюда, в этот пропахший опасностью дворец. Она бы мигом навела порядок, заставила всех заговорщиков строиться в шеренгу, а потом допросила бы каждого так, что те сами попросились бы в темницу.

Но тёти Светы здесь не было. И Деарона тоже. А я чего? У меня что нет ума или языка? Да я за своих малышей кого угодно порву на куски.

Я поправила заколку в волосах, вздохнула. Значит, всё придётся делать самой, всё самой.Что в моём прошлом мире, что в этом, всё на женских плечах. Ничего без нас не могут.

Отец, граф Годерик, почти не спал ночами. Его лицо обострилось, под глазами появились тени. Он сам лично вёл допросы, пытаясь выудить хоть намёк на имена, но арестованные молчали, как проклятые. Как будто страх был сильнее боли. Или как будто они знали, что боль не предел, что за болью может прийти нечто куда страшнее.

— Мы действуем вслепую, — сказал он как-то, сжав губы. — Нам нужны глаза внутри этой банды.

Я поддержала его и предложила свои кандидатуры. Это было опасно, но необходимо. Дело было тонкое, сродни игре с ядовитыми змеями — шаг не туда, и вся семья могла погибнуть.

Одним из внедрённых стал Андреас, брат жениха моей близкой подруги Леоры. Острый ум, хорошее актерское чутьё и высокое происхождение. Андреас был идеальным вариантом. Он сумел завоевать доверие одного из ключевых связных и теперь регулярно передавал во дворец сведения.

Он рассказал, что заговорщики уже действовали внутри дворца. Кто-то из них каждый день ходил по коридорам дворца, кланяясь Эвелайне и её детям, улыбаясь, подносил платок или бокал воды. Кто-то из них ел за одним с ней столом.

— Осталось только выбрать подходящий момент, — сказал Андреас в последнем сообщении. — Я почти у цели. Скоро они соберутся вновь. Но будьте готовы: предатели рядом. В Совете их несколько. Один из «Масок» готовит собственную игру.

***

Меня бесила обстановка во дворце. Ярость захлестнула, хотя понимала, что это не лучшее состояние. Главное, не сорваться и с горяча не натворить чего-нибудь. Неужели после всего, что мы пережили, дворец снова погружается в трясину интриг? Как сорняки, проклятые заговорщики вновь поднимали головы. Но если им суждено сгореть, я лично подолью масла в огонь.

На следующее утро надела строгое красивое платье голубого цвета, убрала волосы в узел и вошла в зал Совета. Перед заседанием с отцом состоялся разговор.

— Мы выманим их, — сказала отцу. — Мы сами расставим ловушку. Пусть думают, что победили. А потом ударим.

Граф Годерик кивнул, не скрывая гордости.
— Настоящая дочь своего рода.

Император уже был в зале. Когда все сели, Каэларн поднялся и внимательно осмотрел зал.

— Вы знаете, что в империи сейчас сложная обстановка. Совет не справляется с поставленными задачами. Я принял решение сменить главу Совета. Ею станет герцогиня Эвелайна Ар'Калари. Впервые в нашей империи Совет возглавит женщина. Я уверен, она покажет многим из вас, как нужно работать.

В зале стояла гробовая тишина. А где-то далеко, в глубине дворца, в тёмных залах, один из «Масок» уже менял планы. Он знал, что его раскрытие — лишь вопрос времени. И потому готовил удар, который должен был разом уничтожить всех. Не заговор, а переворот. Не месть, а очищение.

И в центре его плана стояла она — Эвелайна.