Дом, где меня не ждали. Место у очага занято

38

Пока император и граф Годерик со своими людьми продолжали вычищать корни заговора, я сосредоточилась на мирных, но не менее важных делах. Впервые за долгое время в зале заседаний Совета снова появился порядок: обсуждения стали конструктивными, а не завуалированным торгом за влияние.

Теперь, как глава Совета, хотела видеть истинное положение дел в Империи. Начать решила с того, в чём чувствовала уверенность — с финансов. В прошлом мире я управляла крупной компанией и знала, что именно деньги расскажут о реальном положении государства больше, чем любые речи министров.

Пришлось практически переселиться в кабинет министра финансов, день за днем перебирая отчеты, счета, сводки. Вместе с командой проверенных работников вскрыла то, что не решались показать в официальных докладах. Финансовое ведомство оказалось буквально проедено червями: подделанные документы, фиктивные контракты, исчезнувшие суммы с печатями Совета.

Уже к середине проверки пришлось, не дожидаясь окончательного заключения, вызвать стражу и приказать арестовать министра финансов. Он пытался оправдаться, что-то лепетал, но зачем мне слушать этот бред. Бумаги сказали всё о нём. Его лицо в тот момент стало бледным как мел. Он не мог поверить, что это происходит с ним. Мой приказ был встречен молчанием, никто не осмелился возразить.

На место временного главы министерства я предложила назначить помощника бывшего министра. Рион оказался рассудительным, с ясным взглядом и острым умом, он давно привлек моё внимание. Несмотря на возраст, он знал, как работают механизмы казны и где чаще всего прячутся дыры. Главное, он не боялся говорить правду, за что был нелюбим бывшим министром.

— У вас неделя, чтобы собрать команду и представить предварительный план стабилизации, — сказала ему, глядя в глаза. — И учтите, Рион: мы оба понимаем, что времени на ошибку у нас нет.

Он кивнул. Без бравады, без громких слов. Просто понял ответственность и принял её.

***

Время шло, мои малыши росли крепкими, любопытными и очень активными. Каждый вечер, прижав их к себе, я смотрела в глаза сына, и видела перед собой Деарона. У Тиарена был его взгляд, его упрямая линия бровей, даже выражение лица во сне — всё это было от мужа. Элиана ревновала брата, крошечными тёплыми ладошками разворачивала моё лицо к себе и долго смотрела в глаза.

В моей комнате висел большой портрет Деарона. Я часто подходила к нему, держа детей на руках, и говорила:
— Это ваш папа. Он обязательно скоро вернётся. Папа вас очень любит.

Дети каждый раз затихали. Они смотрели на отца так внимательно и долго, будто понимали гораздо больше, чем могли выразить словами.

Как бы тяжело мне ни было, рядом с ними боль отступала. Эти двое — мои родные, мои любимые — будто приковывали меня к жизни, не давая утонуть в тоске. Их тепло, их дыхание, их запах и детский смех держали меня здесь, и ради них я жила.

После наведения порядка в министерстве финансов всё имущество вороватого министра было без лишнего шума передано короне. Это стало важным шагом, весьма ощутимым для государственной казны.

Сделав небольшую передышку, я взялась за другое важное дело — реформу сиротских домов и открытие школ для детей всех сословий. В моём мире я всегда верила: каждый ребёнок заслуживает шанса. Теперь я могла это реализовать.

Особое внимание я уделила талантливым детям из бедных семей. Корона брала таких под своё покровительство, полностью обеспечивая их обучение и развитие.

Мои новшества вызвали недовольство у некоторых приближённых, не все были рады переменам. Но я давно перестала обращать внимание на шёпот за спиной. Мой характер знали, спорить со мной не решался никто.

***

Спокойствие в империи и замке было мнимым. Я это прекрасно понимала. За закрытыми дверями дворцовых зал, в тени шёлковых портьер и наполненных ароматами благовоний коридоров, продолжало зреть предательство.

В Совете доверенных, где сидели те, кто клялся служить короне, плелась тонкая паутина. Один из них, советник лорд Велтан, был влиятельным человеком в среде аристократов. Внешне он был холоден и вежлив, всегда поддерживал мои инициативы, но за фасадом лояльности скрывалась затаённая злоба и страх, и я это чувствовала. Ему не нравилось, что корона всё больше полагалась на справедливость, а не на старую систему баланса страха и выгоды. Очень хотелось узнать, о чём он думает, но даже при помощи амулета не могла услышать его мысли. Кулон нагревался, но молчал. Видимо, у лорда стояла какая-то мощная защита.

Советник понимал: мои реформы делают меня не просто королевой, а символом новой эры. А новая эра сметёт старых игроков с доски. Он не собирался быть среди павших.

Было заметно, что он не собирается терять влияние. Чувствовала, что этот человек следит за каждым моим шагом.

Пока я занималась строительством и открытием школ, аптек и отправкой помощи в районы, где из-за плохого урожая мог начаться голод, по столице поползли слухи. Их целью было одно — убедить всех, что я не самостоятельна, что моё правление ведёт страну к краху. Я догадывалась, чьих рук это дело, но у меня не было фактов. Пока не было.

Они ещё не действовали открыто. Но я уже чувствовала холод сквозняков, которых быть не должно. В одном из докладов, принесённых мне секретарём, сразу заметила подозрительное расхождение в цифрах при распределении продовольствия.

Кто-то начал игру. И теперь на доске снова были фигуры. Но я знала одно: в этой партии я буду не королевой. Я буду игроком.