Дом, где меня не ждали. Место у очага занято

41

Я долго не мог понять кто я, где я. Сознание плавало, будто в тумане. Сначала пришли запахи. Терпкие, пряные. Травы. Потом ощущение тела — чужого, тяжёлого, неподвижного. Под спиной матрас, набитый чем-то мягким, шуршащим. Сухая трава?

Комната была тихой. Я слышал только лёгкое пощёлкивание словно кто-то перебирал сухие стебли. Потом голос, негромкий, спокойный, как ручей весной.

— Очнулся? Ну и хорошо. Не пугайся. Всё обойдётся. Время нужно. Воспоминания вернутся.

Я приоткрыл глаза. Свет бил в зрачки, но я разглядел её. Седая старушка с приятными чертами лица, несмотря на возраст, в платке, с корзиной трав у ног. Её пальцы ловко перебирали стебли, будто сплетали заклинание.

— Как вас зовут? — голос был чужим и хриплым, будто я не говорил годами.

— Зови меня Эдиль. Просто Эдиль, — она улыбнулась уголками губ. — А ты пока без имени. Но ничего, всё придёт. Ты спал долго. Приходил в себя и снова терял сознание, бредил И так два года, даже чуть больше.

Я замолчал. Два года? Это казалось невозможным.

— Я тебя с того света вытащила. — Эдиль продолжала перебирать травы. — Видела тот бой. Всех положили. Ты был последним. Еле дышал. Хорошо, телега моя рядом стояла. Я тебя на покрывало уложила, дотащила до тележки. Магии у меня немного, пришлось почти всю потратить, чтобы поднять тебя на телегу. Далеко тащить не стала. В пещеру тебя отвезла. Тайную, о ней никто не знает, только я.

Она говорила спокойно, словно рассказывая о походе на рынок.

— Там всё есть. Лежанка, стол, посуда. Я там иногда ночую, когда трав много собираю. Тебя решила оставить в пещере, там безопаснее, чем в моей избушке, ухаживала. По лесу рыскали какие-то страшные люди в чёрном, тебя искали. Долго искали. Год ты там пролежал, был между жизнью и смертью. А потом, когда уже смог на палку опереться, в дом тебя перевезла.

Я молчал. Перед глазами всполохи. Замок, женщина, волосы цвета меди. Сны? Воспоминания? Тени прошлого?

— Не дави на себя, — Эдиль посмотрела прямо в глаза. — Ты вернёшь себе себя. Всё вспомнишь.

Она вновь опустила взгляд к травам.

Воспоминания возвращались.

Сначала во сне. Обрывки фраз, силуэты, знакомые запахи. Но потом всё яснее и отчетливее. Я вспомнил, что у меня есть семья. Жена. Дети. Ещё не рождённые, когда я уезжал.

Как они там? Что происходит в империи? Кто сейчас рядом с Эвелайной?

Мысли об этом не давали покоя. Особенно одна: мои дети могут стать целью.

Я понимал это ясно. И потому упорно тренировался, несмотря на слабость. Руки не могли удержать ничего тяжелее палки. Даже это давалось с трудом. Но я продолжал, день за днём. До боли в мышцах, до чёрных мушек в глазах, до полного изнеможения.

Знахарка Эдиль наблюдала за мной молча. Иногда сдержанно кивала, это была её форма одобрения. Она ничего не говорила о моих шрамах, понимала, какая невыносимая боль поселилась в моём теле. Лишь после моих изнурительных тренировок подкладывала под спину подушку, когда я не мог шелохнуться от усталости.

Все должны видеть во мне силу. Я должен встать. Не просто жить. Защищать.

Но как защищать, когда сам едва стоишь на ногах?

В одну из ночей я не мог уснуть, в душу змеёй заползла тревога. Огонь в очаге угас, но в голове пылал совсем иной огонь. Мысль, от которой холодом сжало грудь.

А если... она вышла замуж?

Мгновение — и сердце пропустило удар.

Что если… кто-то другой рядом с ней? Кто-то, кто зовёт её по имени. Кто держит на руках моих детей. Кто занимает моё место?

Я отвернулся, стискивая зубы от бессилия. Это был новый вид боли. Не телесной — душевной. И была она гораздо сильнее физической.

Я сжал в руке палку, лежавшую у изголовья, и встал. Пусть ноги подкашиваются. Пусть дыхание рвётся в груди. Но я не позволю этой мысли убить меня.

Я вернусь, Эвелайна, только не верь никому, дождись меня.