Дом, где меня не ждали. Место у очага занято

42

Через неделю после моего не очень приятного разговора с императором из дворца выехала небольшая группа воинов из свиты Каэларна. Вчера покинул дворец жених Леоры Алдер со своим братом Андреасом и капитаном стражи Тарреном. На их отъезд никто не обратил внимание. В последнее время они часто куда-то уезжали по каким-то делам. В этот раз их долго не было.

***

Изнурительные тренировки давали плоды. Тело, ещё недавно ослабленное, теперь слушалось. Я ощущал в мышцах приятную усталость, а не тупую боль. Благодаря Эдиль, её мазям и горьким, но действенным отварам, не просто вставал на ноги, я возвращался к себе. К тому, кем был до всего этого.

Каждое утро начиналось с упражнений, каждый вечер с прогулки. Я учился заново жить: сдержанно, размеренно, как будто каждый вдох мог стать последним, и потому драгоценным. Иногда я ловил себя на мысли, что боюсь возвращения. Дом стал чем-то призрачным, почти мифическим. Слишком много времени прошло. Слишком много тайн накопилось.

Я не знал, кто меня там ждёт. Ждёт ли вообще?

Эдиль не задавала лишних вопросов. Она просто была рядом. Упрямая, спокойная, она несла в себе ту редкую силу, что проявляется в заботе. Мы сидели с ней под раскидистым деревом, когда вечер окрасил небо оттенками меди и лаванды.. Отвар в кружке пах мятой и какой-то ароматной травой, которую она клала только по праздникам. Было хорошо. Почти спокойно.

— Ты молчалив, — заметила она.

— Я думаю.

— О ней?

— О доме, — честно ответил я.

— Ты боишься?

Я кивнул. И только спустя несколько секунд решился произнести:

— Что, если я им больше не нужен?

— Многие думали, что ты мёртв, но всё равно продолжали искать тебя.

Я не успел ответить, потому что в тот самый миг послышался стук копыт. Из-за поворота тропы появились всадники. Я вскочил, едва не расплескав горячий отвар. Сердце заколотилось.

Безоружен. Уязвим. Почти гол.

Я прищурился, пытаясь рассмотреть лица. Один из них спешился. Подошёл.

— Деарон? Это ты?

Голос. Знакомый, почти забытый.

— Алдер? — Я выдохнул имя, словно оно было паролем в застывшем времени. Жених Леоры, подруги Эвелайны. Светловолосый, с чуть ироничной улыбкой.

Мир будто качнулся.

— Ты за мной?

Он засмеялся, хлопнул меня по плечу.

— Конечно. Эвелайна ещё не знает, что мы нашли тебя, что ты жив. Она не верит, что ты погиб и до сих пор ждёт.

Слова ударили, как меч в грудь.

Она ждёт.

Я отвёл взгляд. Слишком многое накопилось в этой простой фразе. Провёл рукой по лицу, не веря в происходящее.

— Я не знаю, какой она стала. Боялся, что она меня забыла, — голос предательски дрожал.

Алдер снова усмехнулся:

— Глупый ты, Деарон. Она верит. Даже когда мы не верили. Поэтому мы здесь.

***

Сборы шли неспешно и обстоятельно. Я уже уверенно держался на ногах, хоть тело по-прежнему ныло после тренировок, как будто напоминая, что путь мой ещё не окончен. Эдиль не позволяла мне лениться: заставляла двигаться, помогать ей собирать травы, пить отвары.
— Ты должен быть силён, — говорила она, — не только телом, но и духом.

Мы с ней прощались долго. Эдиль сунула мне в дорогу холщовый мешочек с сушёными листьями и что-то буркнула о том, чтобы я не забывал о ней. Она привыкла ко мне и будет скучать. Я кивнул. Сказать что-то было сложно, в горле стоял ком.

Когда я взобрался на коня, ко мне подошёл Алдер.
— Готов? — спросил он.
— Я не знаю… — выдохнул я. — Готов ли человек вернуться в жизнь, которая давно пошла дальше без него?

Мы тронулись в путь. Всадники вели себя сдержанно, чувствовалось уважение не только ко мне, а к тому, что я пережил. Мне это было важно.

Столицу мы обогнули. Я не хотел, чтобы кто-то знал о моём возвращении. Мы поехали в обход через лес, через поля. Я устал, но усталость была приятной. Я ехал и молчал. В голове стоял гул. Мысли путались.

Вернулся… Зачем? Что меня там ждёт? Кто я теперь?

Один из всадников, видя, что я нахмурился, сказал:
— Мы почти у загородного поместья. Хотите заехать в город?
— Нет, — ответил я резко. — Только в поместье. И пусть никто не знает, что я здесь.

Дворецкий, узнавший меня, был потрясён, но виду не подал. Служанки испуганно шептались, но молчали. Им было строго приказано никому не говорить ни слова. Только Годерик и император были в курсе. И мне этого хватало.

Я жил в тишине. Иногда выходил в сад. Там всё казалось прежним: розы, мраморная скамья, старая липа. Но я чувствовал себя чужим даже здесь. Смотрел на своё отражение в зеркале и не узнавал.

Кто ты, Деарон? Наследник? Муж? Или просто тень того, кем ты был?

Я избегал мыслей о жене. Они приходили сами. Я вспоминал её: слишком красивую, слишком юную, слишком живую.
Что я могу ей дать теперь? Я — не тот. И она, наверное, уже тоже не та...

Каждое утро я просыпался с мыслью, что должен пойти к ней. И каждое утро откладывал. Не из трусости, из стыда. Я знал: она не оттолкнёт, не отвернётся, но именно это и пугало.