Дом, где меня не ждали. Место у очага занято

46

Столица империи жила в ожидании. Казалось, воздух сам звенел от предвкушения перемен. Узкие улочки и широкие проспекты украшали алыми и золотыми флагами. Цвета империи развевались на ветру, словно обещание новой эры. Торговцы выносили на прилавки лучшие товары, пахло пряностями, медовыми сладостями, свежей выпечкой. Народ толпился на площадях, обсуждая предстоящее событие — коронацию нового владыки.

В замке царила особая, напряжённая атмосфера. Каждый уголок огромного дворца жил подготовкой. Почти месяц слуги носились, как муравьи, полируя бронзовые ручки, натирая до блеска мраморные полы, развешивая новые гобелены.

В одном из залов звучали тихие голоса советников.
— Всё должно пройти безупречно, — говорил граф Годерик. — Народ ждёт от нас ясного знака: люди должны понять, что империя стоит на прочных ногах.

Император Каэларн слушал его молча, глядя в высокое окно. Его лицо было усталым, но в глазах сияла гордость.
— Я ждал этого дня, — наконец произнёс он. — И рад, что именно он примет власть. Мой племянник будет хорошим императором.

Деарон, стоявший рядом, молчал. Его ладони были сцеплены за спиной, он не сводил глаз с герба, что висел над троном. В душе бушевала буря.
«Смогу ли я оправдать ожидания? Достоин ли я?» — спрашивал он себя снова и снова. И каждый раз, когда перед глазами вставали образы Эвелайны и детей, к нему возвращалась уверенность. Для них он выдержит всё. Для них и для народа.

Эвелайна, как всегда, была рядом. Она вошла в зал и подошла к мужу.
— Ты опять терзаешь себя сомнениями. — Деарон, ты всегда был воином. Теперь ты должен стать вождём. И я знаю: ты справишься.

Он взял её за руку, прижал к губам.
— Если бы не ты… я бы никогда не дошёл до этого дня.

— Помни об этом, когда выйдешь к народу, — ответила она, улыбнувшись. — Ты идёшь не один.

По дворцу распространялся запах свежих цветов. Целые корзины белых и красных роз доставляли в зал, где должна была пройти церемония. Музыканты репетировали гимн, их трубы и скрипки сливались в величественную мелодию.

А за стенами замка империя готовилась к празднику. В деревнях пекли хлебы в честь нового правителя, в городах мастера создавали статуи, художники писали картины, а простые люди украшали дома лентами и венками. Каждый чувствовал, что наступает новая эпоха.

И всё это было предвестием того момента, когда двери Золотого Зала распахнутся и новый владыка выйдет к своему народу.

Настал день, о котором говорила вся империя.

С первыми лучами солнца над городом разлился звон колоколов. Их гул катился по улицам, перекрывая обычный шум рынка, звон кузнечных молотов и голоса людей. Казалось, сама земля ждёт этот великий день.

К воротам дворца стекались люди: крестьяне в простых рубахах, торговцы в пёстрых плащах, ремесленники. Каждый хотел хоть краем глаза увидеть нового правителя.

В Золотом Зале было ослепительно. Высокие витражи пропускали потоки света, который ложился на мраморный пол и золотые колонны. Казалось, сама судьба благословляла этот момент. Гобелены с гербом рода Лаэрон — чёрный грифон на алом фоне — развевались над рядами знати.

Музыка звучала величественно: трубы возвещали приближение императора.

Деарон стоял за тяжёлой дверью, готовясь войти. Его сердце билось, как в бою, только это сражение было иным. На нём был мундир, расшитый золотыми узорами, на груди знак его рода, на плечах чёрный плащ с гербом. Волосы, тронутые сединой, собраны в строгий узел, в руках он держал трость, без которой пока ещё не мог обойтись.

«Ты должен выйти. Ты должен быть сильным. Это твой путь», — говорил он себе.

Эвелайна подошла ближе, поправила складку на его плаще, заглянула в глаза.
— Не смей бояться, Деарон. — Она улыбнулась. — Империя уже давно ждёт тебя. А я… я всегда рядом.

В тронный зал вели тяжёлые дубовые двери, украшенные резьбой. Когда они распахнулись, толпа в едином дыхании замолкла. Деарон вошёл, опираясь на трость, рядом шла Эвелайна. Шаги эхом отдавались под сводами зала.

Знать склонила головы. Народ, допущенный внутрь, затаил дыхание.

Эвелайна не сводила глаз с мужа. Он снова был её героем. Но теперь героем не только её, а целой империи.

Зал взорвался аплодисментами и восторженными возгласами. Деарон шагнул вперёд. Его походка была медленной из-за ранения, но величественной. Сказывалось воспитание и военная выправка. Каждое его движение говорило: он вернулся, чтобы вести за собой.

Император ждал его у трона. Лицо старого правителя было серьёзным, а в глазах блестели слёзы. Каэларн жестом пригласил племянника встать перед ним. Его голос был твёрд:
— Сегодня я передаю власть тому, кто доказал, что достоин её. Герцог Деарон, сын империи, муж, отец, воин, переживший смерть и вернувшийся к нам. Пусть корона станет для тебя не тяжестью, а щитом. Береги империю, как берег я.

Деарон преклонил колено. Гулкий стук его трости о мраморную плиту будто подчеркнул этот миг. Каэларн возложил на его голову корону — тяжёлую, украшенную рубинами и сапфирами.

В зале воцарилась тишина. Каждый ждал первых слов нового императора.

Деарон поднялся. Его глаза обвели зал: знать в богатых одеждах, воины, простые люди, что пробрались сюда, чтобы хоть раз увидеть коронацию.