Дом, где сердце

Песок, пузырьки и тишина

Глава 2

Сейчас я сидела в тени легкого тента у кафе «ola tras ola»*. Песок под ногами был теплым, очень тонким, почти белого цвета. Я сняла с усталых ног сандалии еще у самой кромки воды и с тех пор не спешила их надевать обратно. Пусть и пальцы ног впитывают солнце, как губка.

Вдруг пригодится зимой, когда снова буду стоять у окна в «Светлячке» и смотреть, как дети лепят снеговика под присмотром Галины Анатольевны? Второго нашего воспитателя, тоже радеющего за детей всей душой.

Коктейль передо мной – «Малиновый бриз» - играл пузырьками. Они были такие легкие и звонкие, как детский смех. Я сделала глоток. Приятная прохлада прокатилась по языку, терпкая сладость малины, легкая кислинка лимона, и что-то невыразимое, что напоминало запах дождя перед грозой. Я закрыла глаза.

Вот оно счастье. Тишина. Отдых. Когда можно просто быть самой собой.

- Синьора? – раздался голос рядом, вырывая меня из потока нахлынувших воспоминаний. – Желаете еще один коктейль? Мы готовим его с малиной из собственного сада.

Я подняла глаза. Передо мной стоял молодой парнишка официант, с черными, как южная ночь глазами, в белой рубашке, с блокнотом. Весь собранный, подтянутый, будто готов к бою. Он был вежлив почти до болезненности, словно опасался, что я вдруг решу, что он слишком навязчив.

- Нет, спасибо, - ответила я, открывая глаза и улыбаясь. – Этот еще не закончился. А я никогда не бросаю еду или напитки. Это неуважение к труду повара. Или бармена. Или, твоему, кстати тоже.

Парнишка замер на секунду. Потом улыбнулся – искренне, широко и открыто.

- Спасибо, синьора. Я… я передам Ваши слова бармену.

- Передай, обязательно, - кивнула я. – И скажи, что очень вкусно.

Он ушел, прижимая блокнот к груди, будто это был диплом. Ох, опять я принялась за свое… Не могу просто молчать. Привычка педагога. Обязательно нужно кого-то похвалить, подбодрить, вдохновить. Даже в отпуске.

Я бросила взгляд на пляж и морскую гладь. Вода была прозрачная, как стекло, и в ней купались люди. Кто-то плескался или играл большим надувным мячом, задорно смеялись дети и подростки. Кто-то просто расслаблено лежал на спине, прикрыв глаза.

Я вдруг почувствовала… Не тревогу, нет. А легкое, теплое притяжение. Как будто море нашептывало именно мне: подойди ближе, подержи меня в руках.

Я допила свой коктейль, не спеша, не хотелось расставаться с веселящими пузырьками и малиновым послевкусием на языке. Встала, чуть потянувшись и сбрасывая накопившуюся скованность в суставах. Ухватила сандалии за свободно болтающиеся завязки, а легкий яркий платок накинула на плечи, чтобы не сгорели.

Путь к выходу с террасы кафе лежал через застекленную витрину со сладостями. Наверное, так было сделано для привлечения большего количества клиентов.

Я тоже засмотрелась на ее содержимое. Десерты, что лежали там, действительно, были весьма разнообразными и выглядели аппетитно. Тут были и маффины в бумажных формочках, и пирожные с кремом, и мини-тарты с ягодами, блестящими, как драгоценные камни.

Стекло отражало и меня. Не четко, как зеркало, а мягко, будто это была не совсем настоящая я, а воспоминание, кем я была. Я посмотрела на себя.

За неделю на курорте я загорела. Лицо чуть потемнело, особенно на скулах, будто солнце решило подчеркнуть черты, и выделить детали. Стройной фигурой я, увы, похвастаться никогда не могла. Умеренно полноватая. Как и должна быть у женщины, которая любит пироги, и с удовольствием печет их в большом количестве. А также чай с медом и теплые объятия.

Карие глаза – теплые, с сеточкой морщинок у внешних уголков. Это были следы улыбок. Тысяч улыбок.

А в волосах уже виднелась седина. Сейчас мне показалась, что она выглядела совсем как сахарная посыпка. Особенно у висков – две серебряные пряди, будто кто-то аккуратно присыпал меня сверху, как маффин с ванилью. Старостина Надежда Сергеевна – особый выпуск, с начинкой из терпения и глазурью из доброты и понимания.

Я улыбнулась своему отражению.

- Ну что, подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя** - прошептала я, вспоминая слова классика. – Ты выглядишь как десерт, который подают к чаю гостям. Уютный. Немного расплывшийся. Но домашний, уютный. Теплый и настоящий.

И вдруг я подумала. Нет, скорее ощутила, что я и правда устала. Не физически. А по-другому. Как будто двадцать пять лет подряд держала на руках чужую боль, и вот теперь, наконец, можно отпустить ее. Расслабить хватку. Хоть ненадолго.

Я перевела взгляд с витрины на море.

Оно лежало передо мной, спокойное, лазурного оттенка, с легкой дрожью на поверхности, будто дышало. Небо еще не начало менять цвет, но уже чувствовалось, что вечер близко.

Воздух стал мягче. Ушла полуденная знойность. Не зря все-таки в этих местах принята послеобеденная сиеста, действительно помогает избежать опасной жары и восстановить силы.

Помнится, Римляне называли такой отдых «шестой час». Даже современная медицина подтверждает пользу короткого сна для повышения продуктивности и снятия стресса, особенно после сытного обеда.