Дом, где сердце

Мячик дружбы

Глава 9

Я проснулась не сразу. Сначала через закрытые веки просочился свет. Он был таким теплым, золотистым. Это ощущалось даже сквозь сон. Легкий, как будто солнце решило не будить а погладить по голове. Он ложился на лицо мягкими бликами, скользил по векам, будто мягко шептал: «Пора вставать. Но можно не торопиться».

За светом я почувствовала запах. Свежесть раннего утра, смешанная с ароматом влажной земли, цветущих деревьев и чего-то сладковатого, будто где-то рядом пекли булочки с ванилью.

А еще тихий шелест. Кажется, это занавески слегка колыхались от легкого ветерка, тянувшего из приоткрытого окна. Шорох, как у крыльев бабочки.

Я лежала, не спеша открывать глаза. Хорошо. Тихо. Уютно.

Но тут в мою утреннюю негу ворвались совсем другие звуки. Впрочем, вполне привычные. Это были детские голоса. Громкие. Спорящие.

Один – высокий и обиженный.

Второй – пониже и упрямый.

Слов не разобрать, но интонации очень знакомы, как собственное дыхание.

«Опять детишки из средней группы поссорились, - мелькнуло в сонном сознании. – Кто-то съел чужой бутерброд. Или не поделили цветные мелки. Или просто хочет, чтобы на него обратили внимание».

Я машинально потянулась к тумбочке, на которой обычно держу запас фруктовых леденцов для ребятишек. Леденец – не взятка. Это сигнал: «Я тебя вижу. Я рядом. Давай поговорим».

Открыла глаза.

И уставилась на балдахин над моей кроватью. Нет, такого у меня в «Светлячке» точно не было.

Легкая ткань, цвета утреннего тумана, чуть колыхалась от ветра. Она была прозрачная, воздушная, как будто кто-то накрыл кровать облаком.

Не «Светлячок». А рядом не тумбочка с леденцами.

Воспоминания нахлынули, как волна. Сан-Эллис. Море. Вечернее купание. Другой мир. Зеркало. Портрет на стене в кабинете управляющего.

- Ну конечно, - прошептала я. – Я же в другом мире. И, кажется, я больше не воспитатель. А… невеста графа.

Но тут крики, доносящиеся снаружи, стали громче. Голоса резкие. Почти яростные. Один голос звенит от обиды, того гляди прольются слезы.

- Да как ты вообще смеешь?!

- А ты – врун и трус!

Я вскочила с кровати. И замерла на мгновение. Не встала. Я практически взлетела.

Тело было легким, послушным, как будто забыло, что бывает усталость, что бывают боли. Я даже не почувствовала, как ступни коснулись пола.

Я схватила халат, тот самый шоколадного цвета, с вышивкой, и накинула его прямо поверх пижамы. Пояс завязывала уже на бегу.

Дети. Кто-то кричит. Кто-то обижается. А кто-то, может быть, уже плачет.

Я вылетела из комнаты босиком. Вперед по коридору. Вниз по лестнице. Мимо светящихся шаров, которые загорались, едва я приближалась.

- Госпожа Надин! – услышала я голос Элинор, она стояла у поворота, разведя руки в стороны, как будто хотела остановить наводнение. – Подождите! Я сообщу управляющему!

- Некогда! – бросила я на бегу, проскользнув мимо. – Кто-то плачет!

- Это дети графа, госпожа, - крикнула она мне вдогонку. – Они часто ссорятся!

Я замерла на мгновение. Дети графа. То есть мои… пасынки? То есть еще не мои. Но ведь чужими я их назвать не могу.

Я побежала дальше. Через просторный светлый холл. Через зеленую, дышащую свежестью, арку. Прямо в цветущий сад.

И замерла у низкой декоративной калитки.

В саду, не замечая никого вокруг, спорили двое детей. Мальчик и девочка. Они стояли друг против друга, как враги на поле боя.

Мальчик – лет девяти, с темными волосами, глазами полными гнева, и в руке – сломанная ветка, будто это меч.

Девочка – младше, лет шести, с косичками, заплетенными словно второпях, а в глазах – не слезы, а огонь.

- Верни мой мяч! – кричал мальчик. – Ты его украла!

- А вот и нет! Не украла! – звенящим голоском отвечала девочка. – Я первой его нашла! А значит – он мой!

В руках девочка и правда сжимала небольшой ярко-красный мячик.

И тут мне кое-что вспомнилось. Вчера вечером, когда я сидела у окна и любовалась садом. Маленькое светлое «привидение». Шалость у этой самой скамейки, где сейчас отчаянно спорят дети.

Это же была она. Она спрятала мячик здесь. Или… нашла его еще вчера. А теперь – защищает, как терьер любимую косточку.

Я посмотрела на детишек. На их сжатые кулачки. На сломанную ветку в руке мальчика. На пылающие лица.

- Ребята, что случилось? – спросила я, подходя ближе.

Старалась говорить не громко, не строго, но «взросло». Те самые интонации, что останавливают даже самый горячий спор.

Они обернулись. Оба одновременно. Выглядели удивленно. Как будто не ожидали, что кто-то прибежит. Тем более она. Ну, то есть – я.