Дом, где смывается кровь

ПРОЛОГ

ТОКИО, 2019

Человек умирал на её кухне.

Юки Танака смотрела, как кровь растекается по белому кафелю, и думала только об одном: пятна не отстираются, если не залить их холодной водой прямо сейчас.

Горячая вода сварит белок. Ошибка, которую совершают все.

— Сука, — прохрипел человек. — Вызови... скорую...

Он лежал на спине, прижимая ладони к животу. Пальцы были в крови. Мизинца на левой руке не хватало — старая травма, аккуратно срезанная под корень много лет назад.

Юки знала этого человека. Три дня назад он сидел за этим же столом и ел её карри. Хвалил специи. Говорил, что у неё золотые руки.

Теперь эти золотые руки держали кухонное полотенце, которым она вытирала посуду десять минут назад.

— Юки-сан...

Она моргнула.

Голос звучал испуганно. Взрослый мужчина, который вчера угрожал перерезать глотку человеку из конкурирующего клана, скулил как ребёнок, потерявший мать в супермаркете.

Странно. Юки всегда думала, что смерть — это громко. Крики. Выстрелы. Музыка, как в фильмах, которые она перестала смотреть, когда родила первого ребёнка.

Но на самом деле смерть была тихой.

Очень тихой.

Только капала вода из неплотно закрытого крана. Кап. Кап. Кап. И хриплое дыхание человека, который не знал, что умрёт сегодня утром.

Она перевела взгляд на дверь в гостиную.

Там, за тонкой рисовой бумагой сёдзи, спали её дети. Дочке восемь. Сыну шесть. Они не слышали выстрела. Юки сама включила им белый шум на планшете — океан, чайки, волны. Дети думали, что это колыбельная.

— Юки-сан, — снова позвал человек.

Она посмотрела на него сверху вниз.

Кровь уже доползла до стыка плиток. Ещё пара сантиметров — и она затечёт под холодильник. Чистить будет невозможно. Придётся отодвигать тяжёлую технику, а у неё спина побаливает после вчерашней уборки.

Человек протянул к ней окровавленную руку.

— Пожалуйста...

Юки наклонилась.

Не к нему. К тумбочке под раковиной. Открыла дверцу, достала ведро, тряпку и бутылку с чистящим средством. Лимонная свежесть. Хорошо убивает запах.

Она налила воду в ведро. Холодную. Правильную.

Человек перестал дышать, когда она опускала тряпку в воду.

Юки выпрямилась и посмотрела на часы над плитой.

6:43.

Через семнадцать минут ей нужно будить детей. Завтрак. Школа. Сегодня среда — у дочки урок музыки, форма должна быть выглажена.

Она опустилась на колени и начала смывать кровь с кафеля.

Тряпка впитала красное. Вода в ведре стала розовой. Юки работала быстро, аккуратно, без лишних движений — так же, как чистила рыбу или нарезала овощи.

Когда с полом было покончено, она встала, вылила воду в раковину и тщательно вымыла руки. Три раза намылила. Сполоснула. Вытерла полотенцем.

Тело по-прежнему лежало у неё под ногами.

Юки перешагнула через него, открыла холодильник и достала яйца.

6:58.

Пора готовить завтрак.

На плите уже закипала вода для риса. Она разбила яйца на сковороду — идеально ровно, чтобы желтки не растеклись. Глаза её смотрели на яичницу, но видели другое: как утром двое мужчин в чёрном вынесут тело через чёрный ход.

Им придётся подмести за собой. Вчера она мыла полы.

Сёдзи за её спиной бесшумно отъехали в сторону.

— Мам, — сонный голос сына. — Я слышал гром.

Юки обернулась и улыбнулась. Той самой улыбкой, которой улыбалась каждое утро последние восемь лет.

— Это грузовик, милый. Спать ещё рано? Мультики хочешь?

Сын потёр глаза и кивнул.

Юки выключила плиту. Подошла к ребёнку, взяла его на руки, чувствуя тепло маленького тела. По пути в гостиную она на секунду задержала взгляд на тряпке, оставленной у раковины.

Тряпка была чистой.

Идеально чистой.

Никто никогда не узнает.

Она уложила сына обратно в постель, включила ему мультик про поезда и пошла будить дочь.

За окном вставало солнце.

ТОКИО, ТРИ ГОДА СПУСТЯ

Женщина, которую теперь называли Хаха-сан — Мать, — стояла на балкону пентхауса в районе Гиндза и смотрела, как внизу загораются огни ночного города.

Человек за её спиной закончил доклад.

— Три трупа, — сказал он. — Наши потери: двое. Вакагасира ждёт ваших указаний.

Она не обернулась.

— Вакагасира больше нет. Ты понял?

Мужчина вздрогнул. Кивнул. Потом вспомнил, что она не видит, и сказал:

— Да, Хаха-сан.

— Собери совет. Через час.

— Слушаюсь.

Шаги удалились. Дверь бесшумно закрылась.

Юки Танака поднесла к губам чашку с остывшим чаем.

Внизу, на улицах Токио, кипела жизнь, которую она теперь контролировала. Тысячи людей. Миллионы иен. Кровь. Власть. Страх.

Она сделала глоток.

Чай был горьким. Она не любила горький чай. Но уже три года она пила только его, потому что никто не смел сказать ей, что она ошибается с выбором.

Как я дошла до этой жизни?

Она закрыла глаза и увидела кафель. Красную воду в ведре. Руку, тянущуюся к ней.

И свой собственный голос, который в то утро сказал ей самой то, что она повторяла детям каждый день:

«Не оставляй беспорядок на потом».

Юки открыла глаза.

В отражении стекла она увидела женщину, которую не знала. Холодные глаза. Идеальная осанка. Ни грамма тепла.

— Начинаем, — сказала она тишине.

И шагнула с балкона обратно в комнату, где её ждала власть.