Дом, которого нет

Часть 1

«И какой же смысл возводить высокий забор, чтобы он годами стоял проломленным у всех на виду? – провожала Лидия взглядом забор своих соседей, когда-то повредившийся из-за снегового обвала с крыши. Раз за разом, проезжая мимо, она критиковала бездействие его хозяев. – Так и заберутся воры, а через них к нам. Что за беспечность… Кусок жестянки им выправить лень».

Весь день передавали похолодание. Ходили слухи, что к ночи мороз совсем рассвирепеет, и градус резко опуститься до минус тридцати, а может и ниже, от чего все отвыкли. За череду мягких зим одежда перестала быть защитой от сильного мороза и выбиралась теперь по параметрам красоты, да удобства для езды на машине. Лидия прикинула, что по-настоящему тёплой у них была единственная вещь – большой серый ватник, принадлежавший мужу. Хранился он в дальнем углу неотапливаемого хозяйственного помещения как мало востребованный и давно им не пользовались. А теперь случилось так, что их яркие короткие пуховики при ниже минус тридцати не стоили ничего, да и настоящий пух стали заменять разные синтетические наполнители.

Вдоль всей улицы шла узкая обледеневшая дорога, по обеим её сторонам высились баррикады снега. У ворот за целый день тоже изрядно навалило – раскрыть их полностью не удалось. Лидия попробовала въехать, но забуксовала практически сразу. Колёса крутились и крутились на высоких оборотах, однако их держали на одном месте глыбы, растущие после каждой расчистки территории, теснящие въезд. Ей пришлось ползать на четвереньках и подкапывать сбоку заднего правого колеса, вдыхая пары выхлопа, чтобы она смогла сдать обратно и начать заезжать заново.

- Стас! – позвала она в нетерпении мужа, обернувшись на окна.

Крик рассеялся в морозном воздухе. В ожидании Стаса Лидия задержала взгляд на молчаливом ряду домов со снежными крышами. Создавалась видимость, будто в них никого нет: свет ни в одном не горел или был слишком бледен, что с расстояния был незаметным. Родные места когда-то в прошлом, во времена юности, были полны снующих повсюду людей в любую самую неприветливую погоду, в любой день, даже поздний час, а теперь создавалось впечатление, будто объявлен комендантский час.

Не дождавшись помощи, Лидия снова запрыгнула в машину и нажала на педаль газа. Двигатель набирал обороты, ревел, но проклятое колесо опять буксовало на месте.

- Стас! – возбуждённо крикнула она, открыв водительскую дверь.

В окнах её дома свет горел в каждой комнате, однако на зов никто не выходил. С очередной попытки машина рванула с места. Наконец, Рено вкатилось во двор, проложив две свежие борозды на достаточно просторной площадке. Двигатель стих. Возня с воротами всё ещё продолжалась: большие воротины сгребали снежную массу и не хотели примыкать друг к другу плотно – в такие моменты проживание в частном доме начинало Лидии действовать на нервы.

Закончив греметь затворами, Лидия вытащила из багажника несколько сумок с покупками, захлопнула его с раздражением, направилась в дом. С пуховика и шапки полетели брызги оттаявшего снега, когда она стала трясти ими в тамбуре. Всё шуршало: пуховик, пакеты, объёмная сумка с ручками, накалившаяся от мороза. Лидия разулась и затащила часть вещей в тепло, после чего сразу вопросительно уставилась на сидящего за компьютерным столом мужа – он выглядел озадаченным как никогда раньше. Ладони он прислонил к лицу, покрытому чёрной мягкой окладистой бородой.

- Стас, ты не слышал, как я буксую?! – разозлилась Лидия.

Мужчина и ухом не повёл.

У неё буквально вывалилось из рук всё содержимое в ответ на его бездействие. Да и вообще она сегодня слишком устала за длинный рабочий день, ещё эта расчистка у въезда, после которой её худенькие ручки, свесившиеся вниз, просто ныли от напряжения. Женщина подошла вплотную, наблюдая за отсутствием какой-либо реакции с его стороны. На мониторе одиноко светилась вбитая с начала первой строки дата: 24. 01. 1942. Что она означала Лидия знала, только не считала нужным говорить о ней: спрашивать, дискутировать, заостряя на этой дате ещё больше внимания, чем, по её мнению, та заслуживала.

- А? – Стас наконец-то зашевелился, перевёл с экрана взгляд на жену.

Неожиданное возвращение жены заставило его прервать, так сказать, медитацию перед монитором. Крупным своим торсом он навалился на расшатанную спинку большого компьютерного кресла с облезлой в некоторых местах обивкой, отчего кресло издало отвратительный щелчок где-то в механизме соединения. Стас давно мог его наладить: разобрать, подкрутить и смазать как следует, чтобы больше не щёлкало, но руки не доходили, несмотря на то что они у Стаса были поистине золотыми – починить он мог даже безнадёжно сломанную вещь. Только в последнее время в доме не чинено было многое, потому как он зациклился на одном – самом сложном, необычайном, самом исключительном деле (для Лидии самом безнадёжном и бессмысленном). Это дело на нём заметно отразилось, особенно за последние пару лет Стас сильно изменился: осунулся, утратил былую свою круглолицесть, а борода скрывала скулы и просевшие щёки. Волоокие карие глаза, которые смотрели сейчас вопросительно на жену, говорили об очередной бессонной ночи – выдавала это появившаяся в них краснота. Нарушение режима сна и бодрствования для мужчины под пятьдесят с периодическими рецидивами тех или иных недомоганий было сравнимо с миной замедленного действия. За недельное отсутствие жены в доме произошли изменения: раковина донельзя была завалена горой немытой посуды, мусор явно ни разу не выносился, на столах и кроватях выстроились колонны из бесчисленных папок с некоей информацией, понятной лишь их владельцу. Кстати, эти выстроенные колонны – единственное, что более-менее было организованно и напоминало хоть о каком-то порядке. На полу, прямо на проходе, стояло несколько распахнутых чёрных органайзеров с различным содержимым: всяким инструментом и мелкими деталями, из которых муж собирал своё уникальное устройство. Чуть в сторону от них были отброшены технические журналы, ксерокопии и книги научного содержания с заложенными между страниц первыми попавшимися под руку предметами, выполнявшими роль закладок. Роль закладок выполняли как плоскогубцы, так и медицинские маски – изобретатель клал между страниц, чтобы не потерять место, всё без разбору.