Дом, которого нет

Часть 3

Уже уходишь- Радость моя, я тебя заждался! – воскликнул он, когда она вошла в дом. – Ищи мне скорее корвалол – я себе места не находил!

Лидия бросила взгляд на часы – показывало 23:50, проверила число – всё сходится. Так параноиком можно стать, балуясь в игры со временем, подметила она. Кто знает, где она окажется? Может случиться всякое, особенно, если учесть, что всё новое и неизученное всегда чревато разными сбоями, недоработками, отклонениями. Ей теперь постоянно по завершении визита в прошлое придётся сверять часы, заглядывать в календари, спрашивать у Стаса: который год? До сегодняшнего дня не приходилось беспокоиться по этому поводу, потому что время существовало одно – последовательное и реальное.

До утра бы Стас не дотерпел – им обоим пришлось громоздиться на диване с тарелками и чаем, чтобы тот мог выслушать отчёт, лёжа и снова держась за спину, которая, как выяснилось, ещё сильнее обострилась из-за волнений.

- Что касается твоих следов… – рассказывала Лидия с набитым ртом, – то они их списали на одного контуженого односельчанина по имени Микола, внука каких-то Игнатовых – не знаю их. Как видишь, мышление у моих бабок вполне логическое. А мы с тобой нафантазировали: диверсант, анчутка… Там люди более приземлённые, чем мы здесь – они не витают, как мы, в фантазиях, не искушённые разнообразием версий.

- Хм! – озадачился Стас. – Я хоть точно сорок второй загрузил? Может это семидесятые, раз такие следы им не в диковину?.. Ты у них спросила: который у них год?

- Стас, не говори ерунды! Значит их за ночь присыпало снегом, стали нечёткими. Да и как ты себе представляешь такую картину: вышли бабки поутру и начали следы читать сквозь лупу? Делать им больше нечего.

Муж почесал репу, после чего выдал новую идею:

- Послушай, давай завтра сгоняем в город: купим самые обыкновенные валенки! У матери, у твоей, одежду вышедшую из моды возьмём, ту, что она не носит – у неё все шкафы забиты всяким старьём. Ватник в сарае у нас имеется – будем ходить в сороковые без пафоса! Вдруг к ним в избу кто-нибудь, да нагрянет, а тут ты стоишь, сияешь – гостья из будущего. К тому же это позволит посещать их в дневное время. Не будить же бабок регулярно в полночь и за полночь.

- В этом, конечно, есть резон, – согласилась Лидия. – Вот только люди… Вдруг засекут, если ходить, как ты говоришь, среди бела дня? К примеру, соседи справа – место с этой стороны совсем открытое, весь двор на виду. Это я говорю о самом процессе возникновения из пустоты.

Кураев погрузился в размышления или поиск новых идей, чего она всегда побаивалась, учитывая, что каждая новая его идея была похлеще предыдущей. Но не теперь. С этого дня Лидия наоборот готова была стимулировать появление любых его мыслей, что касались перемещения. Больше всего её интересовал процесс материальной помощи родственникам и доставка продуктов, несмотря на тот факт, что тех давно не существовало, что лежали они на кладбище. Но у Лидии в душе что-то перевернулось – она будто почувствовала, что они не умерли, а будто возвратились из состояния, пусть это странно звучит, временной смерти и снова стали существовать как все живущие вокруг люди. Ей было невыносимо жалко этих несчастных, они ей виделись бедными, оставленными на произвол судьбы женщинами военного времени. А не перекроить ли мне эту судьбу – витало в её подсознании.

- На этот счёт нам надо откорректировать место запуска и место прибытия, – изобретатель родил-таки идею. – Возле сараев я там увидел укромный уголок, думаю, он как раз попадает на нашу спальню. Следующий раз запускаться надо поближе… М-м-м. Для начала от стены, а уже там от этого места замерить рулеткой, а здесь замерим от стены до забора… И будешь ты покидать старушек, не выходя на улицу, прямо из избы! – гордо огласил он итог.

- Надо бы отнести им яиц, – резко сменила тему Лидия. – В пирожках совсем нет яиц… Одна мука, вода и соль. Они говорят: кур почти не осталось, а какие остались, те не несутся.

Стас изучающе покрутил в руках оставшийся кусок пирога.

- Но сам факт… – сказал он, – что мы с тобой едим пироги, которым восемьдесят лет! В голове не укладывается: я ем пирожок, которому восемьдесят лет!

- По правде говоря, ему один день от силы. Не преувеличивай. Это тебе не вино, найденное при раскопках в Китае, которому, как оказалось, девять тысяч лет – не совсем конечно вино, а засохшая субстанция, в которую оно превратилось, пролежав столько тысячелетий. Какое-то древнее вино, я читала, археологи откопали и не побоялись даже опробовать – оно напоминало желе. Вот рисковые люди…

- Ну мы же с тобой не боимся попивать чай с восьмидесятилетними пирожками?

Лидия бросила на мужа критикующий взгляд, но он, не взирая на это, продолжил:

- А ты, однако, подала мне идею: выпрошу у фермеров вина для бабулек. А у Короткевича есть настоящий патефон, правда, он сорок девятого года выпуска.

- Я улавливаю ход твоих мыслей. – Лидия дожевала последний кусок. – Что там дальше: сигареты, наркотики?

Кураев, постанывая, перевернулся на бок и натянул одеяло до самой шеи.

- Ничего ты не улавливаешь, – пробурчал он. – Бабки что – не люди? Разве они не могут коротать зимние вечера с бокалом вина под музыку?

- Могут! – вспылила Лидия. – Только в первую очередь надо думать о предметах первой необходимости: детском питании, пелёнках, лекарствах – сумка и без того получается увесистая, а я поволоку туда ещё и патефон! Без патефона им, видите ли, никак не скоротать вечера!