Дом, который мы построили

Глава 1. И всё встало на свои места

Сколько себя помнил Аарон Миньярд – у него всегда были сложные отношения со своим близнецом.

Даже не отношения – скорее, зыбкое равновесие между злостью и надеждой, между желанием приблизиться и страхом снова услышать:

«Я не хочу иметь с тобой ничего общего».

Он узнал о существовании брата, когда ему было двенадцать.

Тогда всё казалось случайностью – бессмысленной поездкой с матерью и её очередным «парнем» в Сан-Хосе, просто чтобы убить выходной.

Они собирались посмотреть новую игру, о которой все вокруг только и говорили – Экси.

Стадион гудел, толпа ревела, свет прожекторов резал глаза.

Аарон шёл за взрослыми, не понимая, зачем ему всё это, когда его собственная жизнь и без того казалась слишком громкой и непредсказуемой. Мать меняла «ухажёров» так часто, что Аарон не мог вспомнить имена предыдущих.

И вдруг – коп.

Он подошёл, прищурился, будто увидел привидение, и назвал его чужим именем:

— Эндрю?

А потом, не дождавшись ответа, спросил, что тот делает здесь, ведь он... Эндрю живёт в приличном районе, но при этом почему-то часто оказывается в участке.

Аарон тогда растерялся.

На секунду ему показалось, что кто-то шутит.

Но когда мать напряглась, а мужчина рядом с ней переменился в лице, он понял – это не ошибка.

Это правда.

У него есть брат. Настоящий.

Мир вдруг стал ярче, будто кто-то открыл окно, впустив свет.

У него был кто-то, кто должен был его понимать – просто потому что они одно целое.

Он был счастлив.

Настолько, что не знал, куда девать это чувство.

И решился написать письмо – с просьбой встретиться и поговорить.

Но всё рухнуло слишком быстро.

Брат ответил на его письмо – холодно, отстранённо – и сказал, что не хочет иметь с ним ничего общего.

Слова ударили сильнее, чем любой крик.

Аарон тогда злился.

На себя – за то, что поверил.

На него – за то, что отверг.

На весь мир – за то, что дал надежду, только чтобы тут же вырвать её из рук.

Только намного позже, когда в их странный квартет вошёл Натаниэль, Аарон смог отпустить.

Понять.

И, может быть, впервые – принять.

А потом он узнал причину того отказа.

И в сердце будто образовалась дыра – тихая, глубокая, не затягивающаяся со временем.

Оказалось, всё было не так просто.

Эндрю не отвергал его – он защищался сам, а самое главное, защищал его. От боли, от воспоминаний, от своего прошлого, которое слишком сильно било по живому и настоящего монстра, который на тот момент, существовал в его жизни.

И тогда Аарон понял, как мало знал о человеке, которого так отчаянно желал назвать братом.

Понял, сколько боли стояло за тем спокойным взглядом, за холодом, за скупыми словами, за привычкой держать всех на расстоянии.

Он вспомнил те три года, прожитые бок о бок, и ощутил, как горько становится от осознания:

он мог вести себя иначе.

Мог не судить, не закрываться, не строить стену в ответ на стену.

Мог просто… быть рядом.

Но не был.

Теперь всё, что оставалось, – это научиться смотреть вперёд. И где-то там, в этом «вперёд», уже мелькала она – рыжая, упрямая, с усталым, но по-настоящему живым взглядом.

Кейтлин.

Она появилась тихо, почти незаметно, не обещая ничего.

И, может быть, именно поэтому Аарон впервые за долгое время позволил себе надеяться.

***

Университет всегда казался Аарону странным местом – слишком многолюдным, слишком шумным, слишком живым.

Все куда-то спешили, кто-то вечно смеялся, кто-то обсуждал лекции, кто-то – чужие ошибки.

Он привык быть в стороне, приходить ровно к началу пары, занимать место у окна и не вступать в разговоры.

В тот день было так же.

Педиатрия. Утро. Холодный свет из окна падал на длинные столы, а профессор уже раскладывал перед собой конспекты.

Аарон достал тетрадь, ручку, на автомате пролистал записи – ровные, аккуратные строчки.

Ему нравился порядок. Он держался за него так, будто от этого зависело дыхание.

— Это место свободно?

Он поднял взгляд.

Перед ним стояла девушка – рыжие волосы, собранные в высокий хвост, чуть растрёпанные после ветра. В руках — чашка кофе, под мышкой – толстая папка с бумагами.

Она смотрела прямо, уверенно, но без вызова.