Дом Листьев

I

Земля, Россия. 25 ноября 20** года.

То, что Даня не вернётся, Алёна пронимает только спустя полтора месяца. Потому что поверить в потерю единственного друга — особенно после того, как в то же время Алёне пришлось пережить не самое приятное расставание с пусть и не любовью всей жизни, но с тем, за кого она собиралась рано или поздно выйти замуж — было просто невозможно. Только вот Даня не объявился ни через день после того, как разбудил её посреди ночи и восторженно сообщил, что другие миры существуют, и он собирается туда попасть, ни через два, ни через неделю.

Через месяц его перестали искать все. Хотя не так уж и много было таких людей. Сама она, да та девочка, о которой Даня то и дело рассказывал. Леночка, кажется. Или Ольга? Или…

Алёна тогда ещё вяло подумала, что есть некоторые плюсы в том, чтобы быть сиротой. Как минимум — нет родственников, которые будут переживать, если с тобой что-то случится.

Сама она его не искала. Сначала отходила от двойного… тройного потрясения, потом пыталась отвлечься от всего, погружаясь в работу… даром, что у кассира в супермаркете слишком мало возможности сбежать от мыслей… Только ждала. Постоянно ждала, что на мобильник придёт привычное «Луна ещё на Землю не упала?;)». Даже перестала выключать телефон на ночь, из-за чего тот будил её то неурочными звонками очередных жаждущих получить её миллионы — Алёна невесело фыркает, думая, что была бы признательна, если бы кто-то и правда обнаружил у неё эти самые миллионы — то сообщениями в соцсетях. Зря. Даня не появился. И сейчас — через шесть недель после того ночного звонка — Алёна с трудом удерживается от того, чтобы не разрыдаться в голос. Не только из-за Дани, конечно.

Хотя всё же из-за него — будь Даня сейчас тут, он бы точно нашёл слова, чтобы парой слов развеять то, что Алёна чувствует, посекундно возвращаясь в сегодняшнее же утро, когда одна из девчонок на работе обвинила её в воровстве… Алёна кривится и провожает злобным взглядом пролетевшего мимо голубя, который не врезался в неё только благодаря какому-то чуду.

— Тварь.

Алёна проводит брелоком по домофону и медленно — нога за ногу — поднимается по ступенькам. Кое-как добирается до квартиры, вваливается внутрь, захлопывает дверь и сползает на пол, не зажигая свет. В квартире пусто. Тихо. Тут уже полтора месяца как тихо. А теперь — после утреннего визита бывшего — ещё и пусто. И ведь, мразь, даже ручки от межкомнатных дверей скрутил! Зачем, если он всё равно скоро станет полноправным хозяином? Алёна запрокидывает голову и размеренно дышит, пытаясь удержать злые слёзы.

«Говорят, что через лифт можно попасть в параллельный мир…»

Алёна мотает головой, пытаясь выбросить некстати всплывшую в голове мысль. Так, что короткие волосы хлещут по лицу. Она зажмуривается, чтобы те не попали в глаза. Выдыхает, откинув голову на дверь. Невесело усмехается.

Это однажды пытался доказать ей Даня. И даже скинул подробный план, как именно нужно действовать. Только вот у него самого то ли не вышло, то ли…

Зато что-то иное, о чём он орал в том ночном звонке, видимо получилось. Он даже звал её с собой, добавляя, что обязан доказать какой-то Лене… или Оле… Алёна морщится, признавая, что совершенно не помнит имя этой самой девчонки, которой Даня что-то там пытался доказать. Только то, что та то ли инвалид, то ли в психушке. И то, что у неё брат в аварию попал…

Учитывая, что Даня, кажется, был в неё влюблён не на шутку, подобная невнимательность со стороны самой Алёны не очень-то красит её. Но она ничего не может с собой поделать — имя девчонки так и не пожелало удержаться в сознании.

Алёна стягивает промокшие сапоги, кое-как поднимается на ноги и плетётся в комнату. Стоило бы, наверное, завернуть в кухню, но при мысли о ещё, которую бывший милостиво оставил вместе с холодильником, становится противно. И это при том, что она не ела с самого утра. Но, учитывая, насколько она сегодня перепсиховала, нет ничего удивительного в том, что даже мысль о еде вызывает отвращение. Так что… лучше сразу завалиться спать.

Наверное.

На голом полу. Подложив сумку вместо подушки. И укрывшись любезно оставленными бывшим шмотками.

Только вот мысли продолжают крутиться вокруг предстоящего выселения и некстати вспомнившейся фразы Дани. Да и вокруг самого Дани тоже.

Говорят, что через лифт можно попасть в параллельный мир. Совершать путешествие стоит ночью или в тёмное время суток…

Алёна запускает пальцы в волосы и в упор смотрит на место, где ещё утром стояла кровать. А есть ли хоть один шанс на то, что она сейчас тихо-мирно заснёт? Пусть даже и на полу — всё же во времена детдома она и не к такому привыкла… когда сбегала оттуда… Учитывая так до конца не улёгшиеся эмоции и мысли, от которых сердце бьётся так, что кажется, что оно сейчас проломит грудную клетку, заснуть всё равно не получится.

…В кабинке стоит находиться одному. Стоит отметить, что если во время совершения ритуала в кабинку войдёт человек, то ничего не получится…

Это она нашла в распечатке уже потом, пробравшись в квартиру Дани и обшарив всё, что только смогла. Потом сверила записи с теми, что болтались в смсках…

И почему Алёна это вообще помнит? Ну, не хочет же она признать, что верит в то, что Даня и эта то ли Лена, то ли Оля, то ли кто-то там ещё действительно свалили в параллельный мир?! Алёна тяжело выдыхает и принимается собирать сумку тем, что удаётся найти среди разбросанных на полу вещей, стараясь не думать о том, что и зачем она сейчас делает. Потому что — глупо. Глупо верить в то, что можно попасть куда-то там, просто покатавшись на лифте.

Да и вообще — если он попал в другой мир, то почему не вернулся?

Алёна смотрит на сумку, пытаясь рассмотреть, что туда успела скинуть за размышлениями. В потёмках. Подсвечивая фонариком на телефоне. Потому что включать свет не хочется совершенно. При том, что лампочки всё же на месте. И даже люстра в наличии.