Дом, милый дом

Глава IV. Кровля или жизнь. II

Ветер усилился, где-то вдалеке сверкнула молния. Гонсало затянулся ещё раз и принялся считать секунды. На восемнадцатой до них с Давидом долетели раскаты грома, вокруг образовалась западня из ледяной воды. Дождь в Барселоне не спрашивает разрешения. Он просто начинается, с той же настойчивостью, с которой порою жизнь решает проверить тебя на прочность.

Они стояли молча, пока ливень не справился с гневом и не перевоплотился в крупную, но редкую морось. Зонт над их головой накренился и вылил на брусчатку сюрреалистично большой объем воды. Давид присвистнул, видимо, тоже подумав о том, что было бы, стой он там в эту секунду.

Тогда же на площадь перед зданием бюро Молина подъехал знакомый автомобиль: старый фургон форд сначала громко чихнул откуда-то из железного нутра, а потом со скрипом притормозил прямо у входа. Из него выскочил Диого с очевидным намерением забежать в парадную дверь, но Гонсало окликнул его.

– Mierda, qué rareza (*исп. Святое дерьмо, ну и раритет), – заметил Давид, глядя на машину, пока Диого бежал в их сторону.

И тогда Гонсало увидел выражение его лица.

– Твой отец… – Диого жадно хватал воздух и непривычно тараторил, – Звонила донна Перейра! Она… Жозе упал с крыши! Он в больнице!

Сигарета осталась тлеть в пальцах. Гонсало не понял: то ли дождь вдруг стал ещё тише, то ли кровь зашумела в ушах.

– В больнице? – переспросил он оглушено.

– Да, живой! Но тебе нужно домой. Я тебя отвезу, через три часа рейс до Порту.

– Ага… – в ушах продолжало гудеть.

Гонсало не помнил, как добрался до форда. Хлопнула дверь машины, в нос ударил запах растворителя и кофе.

Диого повернул ключ. Фургон закашлялся.

– Нет, – тихо прозвучало со стороны водительсокого, – Только не сейчас.

Ключ повернулся ещё раз. Форд сипло хрюкнул и сдался. Окончательно.

– Я же только вчера проверил аккумулятор! – Диого ударил по рулю.

Гонсало закрыл глаза, потёр переносицу.

Тогда же в окно постучали. Давид.

Диого опустил стекло.

– Я отвезу, – сообщил тот, – вон моя машина.

Он указал на тёмно-серый Сеат через дорогу.

Гонсало хотел было сказать, что это лишнее, но в голове возникли мысли о покрытых черепицей мокрых крышах, о семиметровых стенах, твёрдой почве и бетонных опалубках.

Когда все трое сели в другую машину: в ту, что заводилась по нажатию кнопки и без пререканий, в салоне воцарилось молчание.

Дождь гремел по крыше, дворники работали в усиленном режиме, а на зеркале им в такт болталась ёлочка с надписью: «Si el coche se conduce lentamente, informe que es robado (*исп. Если эта тачка едет медленно, сообщите об угоне)».

– Скоро рейс? – спросил Давид, съезжая с основной улицы на объездную дорогу.

– Через два часа, – ответил Диого с заднего сидения, – С половиной.

Гонсало услышал это краем уха. Город плыл перед глазами, мир утекал из-под его ног.

– Он у тебя боец? – спросил Давид неожиданно.

– Кто? – переспросил Гонсало и услышал себя словно от третьего лица.

– Твой отец.

– Он считает страховочные тросы оскорблением. Не знаю, отвага это или упрямство.

– И то и другое неплохая предпосылка, – раздалось в ответ, – чтобы выкарабкаться.

Гонсало покивал, молча. Спустя минуту коротко глянул на Давида. А ведь этот тип раньше казался ему слишком заносчивым и угловатым. Стоило признать: внешность в очередной раз оказалась обманчивой. Сейчас человек за рулём делал всё возможное, чтобы довезти его до аэропорта. Машины толпились у светофоров, водители нещадно тупили: возможно под воздействием избыточной влажности воздуха, а Давид, несмотря на всё это, выехал на трассу и направил машину в сторону Эль-Прат (*прим. авт. аэропорт Барселоны).

Выходит, у Мейв хороший вкус не только на предметы интерьера. Выходит, она выбрала хорошего парня: того, кто не пройдёт мимо даже чужой беды.

Они подъехали к терминалу быстрее, чем казалось возможным. Дождь закончился, словно выполнил некую норму выработки.

Гонсало вышел из машины, наклонился к окну со стороны водительского сидения.

– Огромное тебе спасибо.

– Напиши Мейв, как долетишь, – бросил Давид, пожимая ему руку, – Просто чтобы я знал, что всё в норме.

– Напишу.

Давид кивнул, и машина сорвалась с места.

Диого стоял рядом с таким выражением лица, словно стал очевидцем редкого природного катаклизма.

– Идём, – бросил ему Гонсало, устремляясь к стойкам регистрации.