Дом, милый дом

Глава V. Страхи, пчёлы и кухонная утварь

Ночь в Пиодау никогда не наступает медленно: она просто решает, что теперь будет темно и щёлкает выключателем. Тогда наступает тишина, и такая, что соседские собаки вынуждены дожидаться шести утра, чтобы лаять снова стало приличным.

Когда Айла закрыла за собой дверь пристройки к дому Хоаким, всё, чего ей хотелось: сползти на пол по стенке и забыться сном без сновидений.

Кое-как дойдя до узкой кровати, она впервые за целый день позволила себе не держать лицо и, упав им в одеяло, тяжело выдохнула. Ей хотелось плакать, но слёз не было: перед глазами застыла картина, заставившая пальцы похолодеть.

Жозе лежал на больничной кушетке без сознания: на левую ногу и правую руку ему надели ортезы; от аппарата рядом протянули несколько датчиков к сердцу. Рядом Бенедита держит его за руку и не роняет ни единой слезинки.

«Он же может услышать, и это помешает выздоровлению».

Айла не отходила от неё ни на шаг и запретила себе выказывать эмоции. Она не станет плакать там, где держится даже Бенедита. Она станет её правой рукой, её помощью и опорой. Если Бенедита надеется на лучшее, значит она, Айла, должна надеяться вместе с ней.

– Милая, здесь нет твоей вины, – проговорил механический голос переводчика, когда Айла подошла к ней сразу после визита доктора, – Врач сказал, что состояние стабильное. Мой Жозе справится. Он сильный. Очень. Сильнее, чем кажется.

Айла крепко обняла её и осталась в больнице до тех пор, пока Бенедита не отправила её домой:

– Матильда отвезёт тебя к нам, – заявила она безапелляционно, – Заночуй в пристройке, так безопасней. И прошу, позвони Гонсало с моего телефона на кухне. Мы так торопились сюда, что я совсем забыла про эту дрянную штуку. Гонсало… Он ведь не знает.

– Я позвоню, обязательно позвоню. И привезу вам телефон.

– Нет, дорогуша. Выспись и приезжай утром, как сможешь. За меня не волнуйся, я в порядке. Тут мой любимый, мы вместе, а значит, всё хорошо. Я позабочусь о нём, а ты позаботься о себе, чтобы сердце моё было спокойно.

Матильда довезла её до дома за полчаса, сопроводила внутрь, помогла забрать и перенести некоторые вещи в пристройку у дома Хоаким. Когда она ушла, тишина стала оглушительной. Так, Айла осталась наедине со своими мыслями, а мысли – это худшие соседи.

Когда человек падает с крыши, ответственность за это может лечь на внезапно начавшийся дождь или на законы гравитации. Однако, если крыша ТВОЯ, и человек этот ТВОЙ сосед, что вызвался помочь ТЕБЕ с ремонтом, весь груз вины ложится на ТВОИ плечи. Айла ведь купила Жозе страховочный трос, но и она же, Айла, оставила попытки уговорить его им воспользоваться в тот же день. Он упрямился и спорил, а она просто сдалась. Поверив в лучшее, понадеявшись на случай.

Идиотка.

Телефон Гонсало был вне зоны доступа. Деревня за окном уже спала. Айла наскоро приняла душ и переоделась в единственную удобную вещь из всех захваченных из дома: фланелевую пижаму с пчелами.

На часах был час ночи, когда в конце улицы вдруг залаяли собаки и свет фар скользнул по стенам пристройки.

Айла замерла. Бросилась к торшеру. Зачем-то погасила его.

В голове всплыло всё то, что она слышала от донны Перейра про ночные ограбления.

Пока она пыталась сообразить, как ей поступить дальше, машина затормозила. Зашуршал гравий, хлопнула дверь, послышались шаги.

Не крадущиеся, уверенные, что, конечно, ещё хуже.

Айла ощутила мелкую дрожь, пробежавшую по всему телу. Такую, что приносит слабость в коленях и учащённое дыхание.

– Нет-нет, только не это, – прошептала она, оглядываясь в полумраке комнаты.

Ничего, похожего на средства самообороны обнаружить не удалось. Стул, стол, диван, подушка. Чугунная и медная утварь, развешанная по крючкам на стене. В центре: чугунная сковородка.

Айла бросилась к ней.

– Мне не страшно, – шепнула себе под нос, прекрасно понимая, что это полная чушь.

Айла боялась, очень: до дрожи в пальцах, до неприятного сосущего ощущения под ложечкой.

Замок скрипнул и щёлкнул, ручка дёрнулась и дверь открылась.

Айла прилипла к стене, прижала сковородку к груди, краем глаза успев разглядеть в проёме высокий мужской силуэт.

Сердце колотилось так сильно, что на мгновение ей подумалось о том, что люди в подобных ситуациях наверняка умирают не от пули или ножа, а от острой тахикардии.

Набрав в лёгкие побольше воздуха и покрепче сжав рукоять сковороды, она закричала. Громко. Пронзительно:

– Вон отсюда! – и бросилась вперёд.

Выкрик получился на смеси португальского с истерическим.

Сковородка описала дугу.

Силуэт отшатнулся.

– Что за…?! – растерянно прозвучал мужской голос.

Щёлкнул выключатель, они столкнулись. Сковорода, встретив препятствие на своём пути в виде цепких мужских пальцев, отлетела в сторону и громко звякнула об пол.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием обоих.