Дом, милый дом.

Полёт в один конец

Глава I

Полёт в один конец

Военный челнок «МИР» планово вошёл в атмосферу Земли без какого-либо торможения. На радарах, если они у условного противника вообще были, челнок должен был казаться обычным метеором. От трения температура внутри мгновенно подскочила до критического уровня, и, если бы Роб с Карин не находились в защитных экзоскелетах, им бы пришлось туго. Тормозить им было строжайше запрещено, как и выходить в эфир. Десантный челнок должен был преодолеть расстояние до Земли как можно быстрее и незаметнее.

— Внимание! Внимание! Критический уровень кислорода! — раздался голос в интеркоме экипажа. — Внимание… — бесчувственный голос бортового компьютера раз за разом повторял это оповещение, доводя нервную систему десантников до предела. Роб, преодолев сопротивление, дотянулся к кнопке отключения сигнализации, и голос мгновенно стих. Карин выдохнула и с благодарностью посмотрела на своего напарника. Челнок, стремительно приближающийся к поверхности Земли, предназначался лишь для посадки. На орбите Земли, за Луной, находился военный крейсер марсианского флота. После выполнения миссии за ними должны были прислать эвакуационный беспилотник . А судьба челнока — навсегда остаться погребённым на дне Атлантического океана.

— Приготовься, — коротко объявила Карин, спокойно проверив застёжки на креплении кресла.

Роб кивнул и тут же последовал её примеру. Их экзоскелеты были надёжно укреплены к катапультным креслам пилотов.

— Выход! — крикнула Карин, и оба одновременно дёрнули за рычаги под собой.

Над головой раздался взрыв, и верхняя часть челнока исчезла из поля зрения. Мгновение — и их кресла, словно подхваченные невидимой рукой, вырвало наружу, унося прочь от места падения челнока. Парашюты раскрылись чётко по протоколу, замедлив падение ровно настолько, чтобы избежать стремглавого удара о воду.

С треском и гулом челнок врезался в океан, порождая гигантский фонтан брызг, и уже через секунду исчез в пучине, оставив на поверхности лишь след бушующей пены. В это же мгновение под их креслами активировались сопла, и, отделившись от парашютов, они погрузились в воду с плавностью прыгунов в воду.

Оказавшись под толщей океана, Роб мельком посмотрел на показатели и удовлетворённо кивнул. Навигатор не подвёл. Глубина у побережья Северной Америки была скромной — не больше двухсот метров, что для их экзоскафандров, рассчитанных выдержать тридцатикратное давление, было сущей мелочью.

Роб ощутил нарастающее спокойствие — словно сама стихия признала их частью своей безмолвной территории.

«Система стабильна», — сообщил голос персонального ИИ скафандра. Роб взглянул на плавно парящую в воде Карин. Армированные сверхпрочными керамическими пластинами экипировки десантников были созданы из карбоно-нанотрубочного сплава. Встроенная система электролиза позволяла извлекать кислород из воды, а атомные батареи снабжали экзоскелеты энергией. И человек в них выглядел весьма эпично. Но Карин, даже в этом громоздком прикиде, умудрялась выглядеть грациозно.

— Терморегуляция активна, — раздался привычный голос ИИ костюма. Роб едва заметно улыбнулся. Эта броня была больше, чем просто защита — она давала ему силу и возможность выжить там, где ни один человек не продержался бы и секунды.

Роб осмотрелся вокруг. Океан у побережья был полон жизни. За два столетия без цивилизации природа на Земле сильно изменилась. По крайней мере, об этом говорила методичка. Ведь ни ему, ни Карин никогда не приходилось бывать на Земле прежде. И вообще, Земля уже давно не считалась домом для человечества. Сам Роб родился на Марсе, который люди называли своим домом вот уже двести лет.

И какого чёрта они здесь делали? Роб в очередной раз задал себе этот вопрос и посмотрел на ту, кто знала ответ. Карин была важной персоной на Марсе — учёной, чьё имя знал практически каждый marsianin. Она не была рядовым исследователем: её проекты затрагивали генетику, вирусологию и продвинутые технологии биозащиты. Не чета ему, обыкновенному бойцу-десантнику, который в обычные дни исполнял на Марсе обязанности полицейского, штурмовика, охранника. На опасных заданиях при вылазках на Марс ей всегда выделяли лучших специалистов. А сейчас выбор пал на него. Миссия должна была быть абсолютно скрытной, поэтому о большой группе десантников речи быть не могло. Так что за безопасность учёного отвечал лишь он. И Роб считал, что подобная секретность могла им сильно навредить. Он не любил загадок. Но как бы ни тяготило Роба его неведение, такие знания ему были не положены по статусу. И он давно смирился с этим положением дел. Единственное, что он знал наверняка, — это информация, поступившая в открытом виде для всех марсиан.

Три года назад в Центре управления космическими полётами Марса приняли странный сигнал, исходящий с одной из старых земных баз, расположенной в теперь уже затопленных руинах Нью-Йорка. Когда-то здесь находился Центр управления Экзодусом, откуда велась координация всех межпланетных полётов. Именно в этом командном пункте объединялись данные всех эвакуационных миссий, и отсюда контролировались корабли, отправлявшиеся на Марс с площадок по всему миру. Запуски проходили с множества мест — от мыса Канаверал до Байконура и других крупных стартовых комплексов. Персонал Центра оставался на своих постах до последнего, обеспечивая возможность бегства для тех, кому повезло получить место на кораблях.

С тех пор Центр считался покинутым и заброшенным, и потому неожиданно прозвучавший сигнал стал настоящей загадкой. Мужской голос, пробивающийся сквозь гул и помехи, как если бы передача шла через неисправное оборудование. Слова обрывались, искажение звука усиливало напряжение, но главное послание раздавалось резким и пугающим:

— Наблюдаем. Следим. Вы под угрозой.

Именно поэтому их челнок вошёл в атмосферу под таким углом, чтобы любой наблюдатель принял его за обыкновенный метеор. Место погружения тоже было выбрано специально — среди торчащих из воды остовов небоскрёбов, ставших суровыми монументами ушедшей цивилизации. Когда-то их фасады блестели под солнечными лучами, но теперь были покрыты тёмными пятнами и изъедены временем и солёной водой. Верхние этажи были выжжены солнцем и бурями, обломки стеклянных окон мерцали на ветру, а стены, местами обросшие коричневой и зелёной плесенью, покрылись сетью трещин, по которым тянулись высохшие корни дикой лозы. По всей видимости, когда-то давно ею были обвиты все запустевшие дома на побережье, пока океан не поглотил город полностью.