Дом на Кленовой улице

Глава 1

♪ Norah Jones — Come Away With Me

Чернильные тучи затянули небо, приближая ранние сумерки, и вот-вот должны были пролиться на сонные улочки Фокс-Глена. Первые капли ударили по стеклу как раз в тот момент, когда тёмно-зелёный «Форд» остановился у старого викторианского особняка. Если бы не тихая музыка, играющая в колонках, этот звук показался бы оглушающим.

— Уверена, что это тот самый дом?
Лив выключила радио и почти вплотную прижалась лбом к стеклу, вглядываясь в темнеющий пейзаж за окном.

— Кассирша в супермаркете звучала убедительно, — неуверенно протянула, тоже всматриваясь вдаль. — В любом случае, стоит хотя бы проверить.

Почти одновременно мы выбрались из машины. Со вздохом облегчения потянулись, разминая затёкшие за время долгой дороги мышцы.

Казалось, с того дня, как мы с моей младшей сестрой Оливией покинули Лондон, прошла целая вечность.
Переезды, ночёвки в дешёвых отелях, чемоданы и снова дорога — время будто превратилось в тягучую нугу.

Зато теперь мы стояли на тротуаре, освещённом тусклым фонарём, и с жадностью вдыхали пьянящий воздух — свежий, с нотками мокрого асфальта, древесной коры и прелой листвы.

А впереди — возвышался он.

Наш новый дом.

— Выглядит не очень, — прошептала Лив и передёрнула плечами.

В этот момент дождь забарабанил с удвоенной силой. Лив вскинула голову и бросила в небо взгляд, в котором сквозило откровенное осуждение, а затем уверенно направилась по тропинке к дому. Прихватив свою сумочку из салона, я поспешила следом, стараясь не отстать.

Несмотря на то что в окнах не горел свет, а виноград разросся так, что почти поглотил одну стену, особняк выглядел точно так же, как в моих детских воспоминаниях. Многоскатная крыша, покрытая тёмным шифером. Башенка с изогнутыми окнами и карнизами, украшенными резьбой. И главное — та самая веранда со столбиками и ажурными балясинами, на которой я когда-то так любила пить чай с бабушкиными блинчиками.

На мгновение показалось, что кончики пальцев обожгло жаром. Словно в моих руках оказался тот самый, свежеиспечённый блинчик с мёдом, от которого поднимался густой пар.

Внешний вид не портили даже облупившаяся местами краска глубокого бордового цвета и пыльная лестница, занесённая листьями. Дом бабушки Лавинии Блум на Кленовой улице по-прежнему выглядел величественно и таинственно.

И теперь этот дом принадлежит мне.

Мне и Лив.

— Ой, а кто это тут нас встречает? — умильно пропела Лив, и я вздрогнула.

Погрузившись в воспоминания, не заметила, как сестра уже обследовала веранду и теперь присела у входной двери.

— Что там? — спросила обеспокоенно и, наконец, поднялась по скрипучим ступеням.

Оказалось, Лив, сюсюкая и улыбаясь, гладила чёрного кота и почесывала его за ушком. Тот довольно прищурил янтарные глаза и громко урчал, будто давно ждал, когда его наконец оценят по достоинству.

— Осторожно! Он может быть диким.

— Да ладно тебе! — отмахнулась Лив. — Он такой милый и довольно упитанный — точно домашний. Интересно, он бабушкин?

— В завещании не говорилось ни о каких котах, — порывшись в сумке, выудила увесистый ключ. — Пойдём. Нам ещё надо занести багаж.

Не успела толком открыть дверь, как чёрный кот вихрем прошмыгнул внутрь.

— Эй!

Сзади послышался сдавленный смешок.

— Похоже, теперь с нами будет жить кот.

Нащупав выключатель, щёлкнула — и тут же зажмурилась, когда люстра на потолке вспыхнула ярким жёлтым светом.

В доме было тихо.

Пугающе тихо.

Даже стрелки старинных часов, висевших на стене, не двигались. Будто вместе с уходом Лавинии Блум остановилось и само время — замерло, ожидая новых обитателей особняка.

Я передёрнула плечами, прогоняя странное ощущение, и огляделась.

Кота нигде не было видно.

— Ладно, разберёмся с этим позже. А пока займёмся нашими вещами и ужином.

В сравнении с Оливией, моих вещей — прихваченных с собой из прошлой жизни — оказалось не так уж и много: два чемодана, в основном набитые памятными безделушками, и сумка с одеждой.

Зато Лив бегала к машине трижды, каждый раз возвращаясь с объёмными коробками, доверху набитыми самым настоящим барахлом: дешёвыми книгами, посудой, декоративными свечами, плюшевыми игрушками и, разумеется, одеждой на любой случай — с обувью в тон.

Глядя на то, как она пыхтит и вытирает пот со лба, я лишь неодобрительно качала головой, но даже не подумала предложить помощь.

Моё раздражение, связанное с той самой ситуацией в аэропорту, ещё не улеглось. Тогда, на стойке регистрации, выяснилось, что её багаж весил почти вдвое больше допустимого. В итоге платить пришлось мне — из собственного кошелька — потому что у Лив, как обычно, с деньгами было туго.

Но по-настоящему жгучее негодование вызывало то, что она прекрасно знала: в ближайшее время у нас не предвидится никакой работы, а вот траты, наоборот, обещают быть внушительными. Сбережения стремительно таяли, а впереди нас ждало обустройство на новом месте.

Вспомнив об инциденте в аэропорту, я снова почувствовала, как поднимается волна злости и, чтобы отвлечься, прошлась по первому этажу.

Обстановка была простая, но добротная: скрипучий паркет из тёмного дерева, бежевые обои в мелкий цветочек, картины с пейзажами и выцветшие от времени фотографии в деревянных рамках.

Комнаты показались не такими просторными, какими я их запомнила, с низкими потолками и старомодной мебелью. Однако по сравнению с моей крохотной квартиркой над продуктовым магазином в Лондоне, дом Лавинии ощущался королевским дворцом, в котором легко можно заблудиться.

Отогнав воспоминания из детства, связанные с этим местом, я подхватила пакет с продуктами и направилась на кухню.

Мигнув несколько раз, люстра под потолком медленно разгорелась, наполнив помещение мягким золотистым светом. Я не сдержала восхищённого вздоха: кухня оказалась просторной и отлично оборудованной. Настоящая мечта для шеф-повара, хоть и безработного.