Дом на Кленовой улице

Глава 8

♪ Florence + The Machine – “Shake It Out”

Перед тем как выйти, я снова заглянула в зеркало, окинув себя придирчивым взглядом. Темно-бордовый свитер, выуженный из шкафа Лив, сидел идеально. А удлиненный блейзер, короткая юбка в клетку и высокие сапоги на шнуровке завершали образ. Сегодня я особенно тщательно продумала свой образ, что бы попытаться растопить черствые сердца потенциальных работодателей.

Длинные каштановые волосы были убраны в сложную косу, но несколько волнистых прядей мягко спадали на скулы. Даже к октябрю мои веснушки почти не поблекли, и лёгкий румянец лишь подчёркивал их. Миндалевидные карие глаза с золотистыми крапинками я обвела коричневой подводкой, чем ещё больше усилила сходство с мамой.

Да, я очень похожа на Селию Бримли, в девичестве Блум. Можно сказать, я была её точной копией. А та, в свою очередь, была копией бабушки Лавинии в молодости. Полистав её старые альбомы, я смогла ещё раз в этом убедиться. Но вот Оливия, к несказанному огорчению бабушки, пошла в отца: высокая, светловолосая, тощая и голубыми глазами. Помню, как в свой последний приезд в Лондон бабушка едва заметно морщилась и поджимала губы всякий раз, когда ее взгляд падал на Лив.

Она думала, что этого никто не замечает. Но я видела.

Мазнув по чётко очерченным губам полупрозрачным блеском, я распылила пару капель любимых духов — свежих, едва уловимых — и, закинув сумочку на плечо, вышла из комнаты.

Дойдя до лестницы, я уловила какие-то звуки и шорох сверху — дверь на чердак оказалась распахнутой.

— Лив? — крикнула я, поднимаясь и осторожно заглянула внутрь.

Свет из круглого витражного окна падал косыми полосами, раскрашивая деревянный пол причудливыми узорами. Огромный чердак по периметру был заставлен стеллажами: на них стояли кофры, вазы и фоторамки со старыми фотографиями, бутылочки и колбы из разноцветного стекла. В шкафах хранились коробки с ненужными вещами. Именно в них в детстве я так любила копаться, выуживая старые игрушки, одежду, ткани и даже украшения. Ящики в комодах всегда были заперты — сколько себя помню. Но теперь многие оказались выдвинуты, и в них лежали маленькие мешочки с аккуратными подписями: Mentha piperita, Salvia officinalis, Hypericum. Рядом попадались закрытые шкатулки, обещавшие новые находки.

В центре, среди коробок и старых сундуков, на полу восседала Оливия. Она сосредоточенно перебирала ворох вещей, будто искала что-то чрезвычайно важное.

— О, Виви! Привет, — сестра подняла взгляд; задумчивость в её глазах сменилась острым, оценивающим прищуром. — Куда-то собралась?

Я прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди, и с лёгкой усмешкой взглянула на неё:

— Разумеется. Сегодня пятница, Оливия, и я ещё не теряю надежды найти работу в этом городе. Чего и тебе искренне желаю, — кивнула я, намекая на то, чем Лив была так увлечена.

Сестра забавно сморщила нос.

— Ещё не все рестораны обошла?

— Осталось парочка на окраине, — вздохнула, прекрасно понимая, что это совсем не мой уровень. — Ещё можно заглянуть в несколько кофеен в центре, где подают завтраки и бизнес-ланчи.

— Кафе? Серьёзно, Вив? — она приподняла бровь.

— А у тебя есть предложение получше? — раздражение прорвалось в моём голосе резче, чем я хотела.

— Неужели ты ещё не поняла? — Лив вскочила на ноги и широким жестом обвела чердак. — Мы будем варить зелья и эликсиры и продавать их! Сестра, мы теперь живём в настоящем доме ведьмы!

Её глаза горели энтузиазмом, голос становился всё громче, и я не выдержала — шикнула:

— Говори тише! Хочешь, чтобы соседи услышали? Мы не будем ничего варить и уж тем более продавать. Я не позволю позорить имя семьи Блум, — категорично заявила я, чуть не топнув каблуком. — На нас и так косо смотрят, если ты не заметила.

— И пусть! Нам они не нужны, — беспечно отмахнулась Лив.

— Да неужели? — я ощутила, как во мне закипает гнев, как всегда бывало, когда сестра настаивала на очередной безумной идее, последствия которой приходилось разгребать мне. — На прошлой неделе меня подловила миссис Браун прямо на улице и устроила скандал, обвиняя бабушку и меня вместе с ней во всех смертных грехах. А она, между прочим, жена мэра. Пусть и бывшая.

Я нахмурилась и пригрозила сестре, словно нашкодившему ребёнку:

— Прекращай заниматься ерундой и найди нормальную работу, Оливия. Иначе мы продадим этот дом.

От последних слов на языке осталась горечь. За несколько недель в Фокс-Глене я уже успела привязаться к дому, и угроза прозвучала куда тяжелее, чем хотелось бы.

— Ладно… Мне пора, — продолжила уже мягче. — Поговорим позже.

Я развернулась и уже начала спускаться вниз, когда меня догнал оклик:

— Погоди! Возьми с собой амулет на удачу.

— Что, прости? — я недоумённо посмотрела на сестру.

— Сегодня пятница, тринадцатое, — Лив многозначительно повела бровями. — Поэтому я и пришла на чердак. Искала какие-нибудь защитные штуки и нашла целую шкатулку с амулетами.

— Да ну? И что же ты советуешь взять с собой на собеседование? Кроличью лапку или индюшачью косточку?

Лив фыркнула и, вытащив что-то из комода, протянула мне. На ладони у неё лежали бусы из рябины и крошечный медный ключик.

— Вот. Держи при себе.

Я скептически осмотрела «дары» и отмахнулась:

— Спасибо, обойдусь. Я далека от твоих суеверий. — И продолжила спускаться по лестнице.

Всё шло наперекосяк.

К середине дня я успела обойти несколько кафе и ресторанов в Фокс-Глене. История повторялась одна и та же: заинтересованные взгляды на резюме, дежурные улыбки — и вежливый отказ. Иногда с обещанием «мы вам перезвоним», чаще без.