Дом на Кленовой улице

Глава 10

♪ Tracy Chapman — “The Promise”

— Ты точно уверена?

— Точно.

Нолан тяжело выдохнул. На миг задумался, кивнул своим мыслям и, серьёзно глядя мне в глаза, сказал:

— Помни, ты всегда можешь отказаться.

Он мягко сжал мои плечи, подбадривая, и, наконец, торжественно вручил синий фартук с фирменным логотипом «Тихой Гавани».

Когда Нолан Хейз появился на террасе особняка Блумов с горячим желанием помочь, я и не догадывалась, насколько изменится моя жизнь.

Тот день до позднего вечера мы провели вместе: неспешно бродили по садовым тропинкам и болтали о пустяках.

Впрочем, кое-что мы всё же успели. Как человек, разбиравшийся в хозяйственных делах, Нолан наметил фронт работ и дал несколько полезных советов на будущее. А еще спилил пару веток, опасно нависших над тропинкой, и распилил поваленный ствол, чтобы по аллее можно было пройти, не рискуя споткнуться. Но всё это заняло куда меньше времени, чем наши разговоры. В основном Нолан делился тем, как жил все эти годы, пока мы не виделись.

Стоя под старой яблоней, по которой когда-то мы лазали в поисках сладких плодов, он рассказывал о своей жизни в Сиэтле. Говорил о работе редактора в крупном издательстве «Харпер и Рид», о просторной квартире с видом на парк и о серьёзных отношениях, которые, впрочем, закончились с его возвращением в Фокс-Глен.

— Звучит как сбывшаяся мечта, — я задумчиво провела ладонью по шершавой коре.

— Так и есть, — Хейз печально улыбнулся.

— Почему же тогда ты вернулся в Фокс-Глен?

Решение оставить свои достижения, поставить карьеру на паузу и вернуться в родной город далось Нолану непросто. Но причина оказалась веской: болезнь отца. Мистеру Хейзу-старшему после отъезда сына пришлось в одиночку вести семейное дело и управляться с хозяйством, но годы брали своё. В один день он слёг и с тех пор почти не вставал. Тогда Нолан вернулся в родной город, чтобы помочь родителям и взять дело в свои руки.

Правда, за несколько лет, к ужасу родителей, семейный бизнес претерпел кардинальные изменения. Вместо магазина теперь работало уютное кафе, а вместо овощей на прилавке — кофе с булочками. Единственное, что напоминало Нолану о его прошлой жизни, были книги, которые он продавал в зале. Благодаря связям в издательстве ему удалось договориться о поставках новинок по привлекательной цене.

— Я не жалею о своём выборе, — подытожил Нолан. — И если бы пришлось решать снова, я бы всё равно вернулся в Фокс-Глен.

Я лишь понимающе кивнула, окинув его задумчивым взглядом. Передо мной стоял уже не мальчишка, которого я когда-то знала, а молодой, состоявшийся мужчина.

— Ну а ты? — спросил Хейз. — Не жалеешь, что приехала в Фокс-Глен?

Настал мой черёд откровений.

Особо не вдаваясь в подробности, я рассказала, как мама неожиданно вышла замуж, потом появилась Лив, а вскоре мы и вовсе перебрались в Лондон. Для меня, только вступавшей в подростковый возраст, перемены оказались слишком стремительными, и последствия этих событий ещё долго отзывались во мне.

Неожиданно для самой себя я призналась, как трудно мне было адаптироваться в новой стране. Рассказала и о том, что еще долго не могла завести друзей и иногда не понимала, людей из-за разницы в произношении. Никогда прежде я не вспоминала об этом, но сейчас — в тишине родного сада, рядом со старым другом, чьё искреннее внимание ощущалось без слов, — мне захотелось открыться.

— В любом случае, эти трудности меня закалили. Пусть и не сразу, но я нашла друзей, а позже и любимое дело, — подвела я итог.

— Кстати, о любимом деле… Помню, ты говорила, что у тебя проблемы с поиском работы, — Нолан замялся. — В общем, я тут поспрашивал…

Оказывается, в тот день, когда я жаловалась Нолану на свою судьбу, он не только позволил мне выговориться, но и внимательно слушал и запоминал. А позже, даже попытался помочь. Но достойной работы для меня в городе не нашлось, что удивило. Этот факт только подкрепил теорию о вмешательстве миссис Браун в мою судьбу.

Тогда Нолану пришла в голову неожиданная мысль — пригласить меня в «Тихую Гавань».

— Туристический сезон закончился, и многие разъехались по большим городам. Как видишь, мне даже самому пришлось вставать за стойку. Ты бы очень выручила, если б согласилась поработать в кафе, — сказал он тогда, и смущённо улыбнулся, взъерошив волосы. — Оплата невелика, но по крайней мере, её хватит, чтобы оплатить счета.

И вот я здесь: стою за барной стойкой в фирменном фартуке и, закусив губу, тщательно отмеряю молотый кофе для капучино.

— Перебор, — тихо заметил Нолан.

Он стоял рядом, почти нависая надо мной, и каждый раз, когда его губы оказывались так близко к моему уху, по шее пробегали мурашки.

Я осторожно убрала лишнее и аккуратно прижала кофе темпером.

— Отлично. Теперь вставь рожок и нажми на кнопку, — продолжал Нолан, наблюдая за каждым моим движением. — Умница. Видишь? Всё не так уж сложно.

— Скажешь это, когда у меня наконец выйдет нормальная веточка, — проворчала в ответ, вспомнив, как в прошлый раз моя попытка вывести рисунок на пенке растеклась в безобразное пятно.

— Не страшно. Рано или поздно всё получится, — Нолан ободряюще улыбнулся.

На самом деле, в его указаниях не было ничего сложного. Варить кофе точно не труднее, чем готовить, к примеру, запечённую треску в сливочном соусе с шампиньонами. Просто сейчас всё казалось новым и непривычным. Но я знала: стоит немного освоиться — и дело пойдёт быстрее.

Взбивая молоко паровой трубкой в питчере, я вдруг заметила кое-что странное. Работа была простой, но внутри меня поднималась волна бодрости и душевного подъёма. Конечно, в особняке Блумов хлопот хватало с лихвой, да и сам переезд дался нелегко, но то была совсем иная рутина. После увольнения из «Аурума» я не сразу поняла, чего мне не хватает. Оказывается, мне нужен был смысл — дело, в котором я чувствую себя полезной.

Теперь, стоя за барной стойкой, я думала о том, что помогаю другу, поддерживаю семью и стараюсь приготовить лучший кофе для гостей «Тихой Гавани». От этого ощущения будто вырастали крылья за спиной.