Дом на Кленовой улице

Глава 20

♪ Angus & Julia Stone – “For You”

Рози

Голоса стихли.

Спустя пару минут хлопнула входная дверь, и в доме воцарилась тишина. Мы с мистером Красавчиком заговорщически переглянулись. Янтарные глаза блеснули, тонкий длинный хвост нервно дёрнулся. Шестым чувством я поняла — момент настал.

Выключив телевизор, который всё это время работал без звука, поднялась с дивана. Приоткрыла дверь и осторожно выглянула в коридор. Убедившись, что там пусто, выскользнула из гостиной и почти на цыпочках направилась к кухне.

Похоже, теперь, когда Вивиан нет дома, у меня наконец-то появилась возможность как следует осмотреться. Возможно, мне даже удастся понять, что же тут происходит. А происходило тут явно что-то странное…

Просто уму непостижимо.

Ещё каких-то пару дней назад я была уверена, что завяну от тоски в этой провинциальной глуши. Но с тех пор, как мой Шевроле Черроки припарковался у дома на Клёновой улице, у меня не было ни минуты покоя.

С первым досадным недоразумением, которое открылось сразу по приезде, удалось справиться довольно быстро. Что уж скрывать, для меня оказалось крайне неприятно узнать, что я — не единственная наследница особняка Блумов.

У меня, конечно, не было чётких планов на этот дом, но даже те смутные, что только-только начинали зарождаться в голове, пришлось срочно пересматривать. Однако, к собственному удивлению, я довольно быстро смирилась с этим неудобством.

В конце концов, когда тебе внезапно приходит письмо неизвестно от кого, где сообщается, что тебе достался в наследство огромный дом, — это звучит почти как сказка.

Особенно если за всю жизнь у тебя из своего был только чемодан с одеждой да зубная щетка.

В любом случае, в документах было ясно сказано: распоряжаться особняком я смогу лишь через год. А значит, сейчас у меня есть время, чтобы всё обдумать и определиться со своими планами.

Но вот с остальными «недоразумениями» всё оказалось куда сложнее.

Первое — внезапно объявившаяся родня. И не какая-нибудь дальняя, а вполне себе близкая. Кто бы мог подумать, что кроме моего братца Лео, с которым у нас никогда не складывались отношения, у меня теперь есть ещё и сестра. Родная. И старшая — пусть и всего на пару месяцев.

Не то чтобы я ожидала тёплого приёма, но поведение сестёр сразу показалось мне подозрительным. Их постоянные перешёптывания, многозначительные взгляды и всякие мелочи наводили на мысль, что у них есть общий секрет. Будто где-то на чердаке спрятан скелет, и теперь они охраняют свою территорию от посторонних.

К слову, надо бы заглянуть еще и на чердак…

И кстати, что там сегодня сказал детектив? Неужели я не ослышалась, и он в самом деле назвал сестричек ведьмами? Интересно, это теперь такое новомодное местное оскорбление — или детектив Моррис имел в виду нечто иное?

А кроме того, сам дом ощущался... как-то иначе. Не так, как в моих воспоминаниях. Я не суеверная, но готова поспорить: в этом доме творится какая-то чертовщина. Одна только солонка, появившаяся прямо из воздуха, чего стоит.

Сестрички, конечно, сделали вид, будто ничего необычного не заметили. Но я-то ещё не выжила из ума и привыкла доверять своим глазам. Готова поклясться, что несколько раз видела, как вещи исчезают и появляются в других местах. Вот только как это работает, пока не поняла.

Кухонная дверь тихо скрипнула, чего раньше за ней не водилось.

Я замерла, прислушиваясь. Однако довольно быстро стало ясно — Оливия по-прежнему в бабушкином кабинете. Оттуда доносился стук, скрежет и шелест переворачиваемых страниц.

На первый взгляд кухня казалась совершенно обычной. И всё же…

Поочерёдно я стала открывать шкафы и выдвигать ящики.
Поначалу ничего необычного не было. На полках ровными рядами стояли сыпучие продукты, тарелки и чашки. В ящиках — столовые приборы.

Но, выдвинув очередной ящик, я обнаружила десятки холщовых мешочков с подписями на латыни. В одних хранились сушёные листья и цветы, в других — корешки и стебли. А в закрытом шкафу на полках стояли баночки и бутылочки из цветного стекла, разных форм и размеров.

Некоторые были плотно закупорены воском, другие — завязаны грубой бечёвкой. Внутри — травяные смеси, густые бальзамы неизвестного назначения, какие-то мази и разноцветные жидкости. Запах от них исходил густой, терпкий — будто я стояла в старой аптечной лавке, а не на собственной кухне.

Но самой странной находкой оказался чёрный чугунный котелок, стоявший на верхней полке кладовки. Он был настолько тяжёлым, что я удивилась, как вообще его туда затащили.

Осмотревшись на кухне, я решила продолжить своё расследование в бабушкином кабинете. Теперь, когда рядом не было бдительной Вивьен, которая, словно орлица, зорко следит за всем, что происходит в доме, и оберегает сестрёнку, можно было попробовать разговорить Оливию.

Младшенькая казалась куда более открытым человеком.
А может, она была просто легкомысленной… В любом случае, я надеялась выведать у неё необходимую информацию.

Приоткрыв дверь кабинета, я заглянула внутрь.

Оливия стояла на лесенке, держа огромный фолиант. Книга выглядела такой старой, что, казалось, вот-вот рассыплется в пыль прямо у нее в руках.

Лицо младшенькой было непривычно серьёзным, между бровей залегла глубокая складка. Я подумала, что это выражение совсем не вязалось с её характером, хотя, возможно, я просто плохо её знала.

— Привет, — поздоровалась, привлекая к себе внимание. — Чем занимаешься? — я дружелюбно улыбнулась.

Оливия перевела на меня взгляд и нахмурилась ещё сильнее.

— Да вот, ищу, что почитать, — буркнула она, с глухим хлопком закрыла книгу и водрузила её обратно на полку.

В приоткрытую дверь бесшумно просочился чёрный кот.
Он лениво потянулся и запрыгнул на единственное кресло в углу комнаты. Немного потоптавшись, он устроился поудобнее и, не мигая, уставился на нас с Оливией. Мне показалось, что кот наблюдает за нами и внимательно прислушивается к разговору.