Дом на Туманной

Глава 7

На кухне пахло газом и старой клеенкой — сладковатый, липкий запах, который, казалось, въелся в молекулярную структуру стола. Анна брезгливо протерла влажной салфеткой небольшой квадрат на столешнице, расчищая плацдарм для цивилизации, и водрузила туда свой серебристый макбук.

Тонкий, изящный алюминиевый корпус смотрелся на фоне закопченной газовой плиты и облупившейся краски как космический корабль, совершивший аварийную посадку в болоте.

Интернет ловил отвратительно. Толстые кирпичные стены, которые когда-то защищали жильцов от артобстрелов и холода, теперь надежно обороняли квартиру от 5G. Анна раздала вай-фай с телефона, и полоска загрузки поползла с черепашьей скоростью, испытывая её терпение.

— Давай же, — поторопила она экран. — Покажи мне моего врага.

Она вбила в поисковую строку: «Максим Петрович Орлов историк Москва».

Гугл задумался, переваривая запрос, и выдал скромный список результатов. Никаких профилей в запрещенных соцсетях с фотографиями латте и закатов. Никакого LinkedIn с перечислением софт-скиллов и успешных кейсов. Максим Орлов в цифровом мире существовал едва-едва, словно призрак.

Первая ссылка вела на сайт РГГУ. Старый, давно не обновлявшийся профиль преподавателя кафедры источниковедения. Анна кликнула.

С экрана на неё смотрел мужчина лет сорока с небольшим. Фото было сделано, видимо, на какой-то скучной конференции: задний план размыт, на лацкане пиджака бейджик. У него было умное, но какое-то «пыльное» лицо. Очки в тонкой оправе, высокий лоб, плотно сжатые губы. Он смотрел не в объектив, а куда-то в сторону, и во взгляде читалась смесь скуки и скепсиса. Казалось, он прямо сейчас оценивает фотографа и находит его исторически недостоверным.

— Ну здравствуй, партнер, — хмыкнула Анна, увеличивая фото. — Выглядишь как человек, который ненавидит живых людей, потому что они мешают работать с мертвыми.

Она вернулась к списку ссылок. Статьи в научных сборниках. Названия загоняли в тоску: «Особенности эпистолярного этикета в частной переписке московского купечества периода НЭПа», «Метрические книги церквей Замоскворечья: проблемы сохранности и атрибуции».

Ниже нашелся личный сайт-визитка. Дизайн из далекого 2005 года: черный Times New Roman на белом фоне, ноль графики, минимум кода.

«Генеалогические исследования. Поиск в архивах. Восстановление родословных. Консультации. Дорого. Долго. Качественно».

— Честно, — оценила Анна.

Ей захотелось узнать больше. Кто он? Фанатик? Сухарь? Делец? Она нашла профильный форум «Всероссийское генеалогическое древо» и вбила фамилию в поиск по обсуждениям.

Ветка трехлетней давности. Пользователь Kraeved1980 спрашивал рекомендации.

Ответ от Arhivist_Msk: «Если случай сложный и документы горели — идите к Орлову. Он, конечно, мизантроп и характер у него тяжелый, может и послать, если решит, что вы занимаетесь ерундой. Но он находит то, чего нет. У него нюх как у ищейки».

Анна откинулась на спинку жесткого венского стула. Стул скрипнул.

Это была проблема. Если Максим Орлов — педантичный сухарь и мизантроп, он вряд ли оценит её романтический порыв. Если она сейчас вывалит на него свои восторги про цветок сорок шестого года и записку диссидента, он, скорее всего, сочтёт её городской сумасшедшей. Или, что еще хуже, запретит ей самодеятельность, опечатает комнаты и начнет нудную процедуру описи имущества. А потом потребует продать всё и поделить деньги, потому что ему нужны средства на новые очки и архивную пыль.

Ему нельзя открывать карты сразу. Нужно действовать как с капризным заказчиком: мягко, дистанционно, прощупывая границы.

Анна открыла почтовый клиент. В поле «Кому» скопировала адрес с сайта-визитки: m.orlov@ ...

Пальцы зависли над клавиатурой.

Вариант первый.

«Максим, здравствуйте! Я ваша соседка по Туманной! Вы не поверите, что я тут нашла! Стены говорят! Тут рисунки, надписи, это готовый музей. Давайте встретимся срочно!!!»

Анна поморщилась и нажала Backspace, стирая всё до последней буквы. Слишком много эмоций. Для такого человека, как Орлов, восклицательные знаки — это признак истерии и непрофессионализма.

Вариант второй.

«Уважаемый Максим Петрович. Предлагаю встретиться для обсуждения стратегии продажи нашей общей недвижимости. У меня есть клиенты».

Нет. Анна снова стерла текст. Это ложь. Она больше не хочет продавать. И если она начнет с этого, он придет с настроем на сделку, и переубедить его будет сложно.

Нужно что-то нейтральное. Сухое. Безопасное.

Вариант третий.

«Уважаемый Максим Петрович.

Меня зовут Анна Светлова. Я вступила в права наследования 1/2 доли в квартире по адресу: ул. Туманная, д. 8, кв. 6.

В данный момент я нахожусь на объекте. Нам необходимо встретиться лично для урегулирования юридических вопросов, доступа к коммуникациям и обсуждения порядка пользования жилым помещением.

Прошу сообщить удобное для вас время.

С уважением, Анна».

Она перечитала. Звучало канцелярски, холодно и совершенно безобидно. «Доступ к коммуникациям» — отличный предлог. Трубы гудят, краны текут — это факт.

Анна глубоко вздохнула и нажала «Отправить».

Звук улетающего письма прозвучал в тишине кухни неестественно громко. Дело сделано. Механизм запущен. Теперь в её убежище, в этот пыльный мир застывшего времени, неизбежно вторгнется чужак.

Она посмотрела на часы. Полдень. Солнце, пробившееся сквозь тучи, заливало кухню, заставляя мириады пылинок танцевать в столбах света. Тишина перестала быть уютной. Она стала выжидающей, натянутой, как струна.

Сидеть и гипнотизировать папку «Входящие» было глупо. Анне нужно было занять руки, чтобы не сойти с ума от ожидания.

Она нашла под раковиной старую, окаменевшую от времени тряпку, намочила её под краном и подошла к окну.

Стекло было таким грязным, что казалось тонированным. Слой копоти, городской жирной пыли и дождевых разводов делал мир снаружи призрачным и далеким. Анна с остервенением начала тереть. Тряпка стала черной мгновенно. Пришлось менять воду трижды.