Дом на Вишневой улице

Летопись 1. Терри

1999 г.

– Тебя нашли не в капусте, это уж точно, – поговаривала тётка Лилия, – в помойке, вот где тебя нашли.

Всё это Терри слышал с малых лет: и про помойку, и что хороших детей не бросают, и про маму — падшую женщину. Казенная кровать, полотенце по выдаче, пронумерованная тумбочка: иногда мальчик думал, что и на нем стоит номер, просто его не видно. Терри и правда нашли возле помойки, завернутого в одеяльце. Двадцать четвертого января, в самые морозы — ещё бы немного, и замёрз. Назвали его по святцам. Что это, Терри точно не знал, да и воспитатели тоже: они открыли перекидной календарь, а там несколько имён святых, родившихся в этот день. С новыми сиротами всегда так делали. Если два имени выпадало, то и фамилию выбирали. Удобно. Двадцать четвёртое января был днём урожайным: Фёдор, Терентий и Михаил. Терентием назвали, а по фамилии Мишин. Терентий иногда думал — а наоборот нельзя было? Он хотел быть Фёдором Терентьевым. Или Михаилом, тоже хорошее имя. Но тётка Лилия решила так, а с ней никто не спорил.

Хорошо, что приютские ребята с именем не мучались и быстро сократили до звучного и модного — Терри. Не сказал бы Терри, что жизнь его в приюте была приятной, но другой он не знал. Жил по расписанию, учился, потому что надо, заправлял кровать как положено. И вот, в конце января девяносто девятого пришел ему срок покинуть приютские стены.

Давно пора. Школу он закончил еще в июле, да и после восемнадцатого дня рождения прошло уже несколько дней. Ему дали ключи, немного денег на первое время и пакет с вещами. Новая квартира находилась на окраине города, по адресу Вишневая, дом семнадцать. Терри попрощался с ребятами, пожал протянутые руки. Провожать его к воротам вышли немногие, только Малыш и Серенький. Если с Малышом всё понятно, росту в нем было всего чуть, то почему парня по имени Петр Осколков звали Серенький, никто не помнил. Так уж бывает с прозвищами: приклеилось, не оторвешь.

– Держи, Терри. На память. – Серенький протянул ему наушники и кассетный плеер, главная причина зависти приютских ребят. Брат у Серенького слыл бандитом, и ребенка ему не давали, потому он только подарки носил. Сейчас, когда брат погиб, забирать вещи тем более было стыдно.

– Не, Серенький, не могу я, – пробормотал Терри, но друг уже всучил подарок.

– Брось, мне в армию скоро. Отберут. У тебя целее будет. Может, меня когда вспомнишь.

– А я не собирался забывать. Пока, ребята.

– Бывай, Терри.

Щелкнула замком и закрылась железная калитка. Терри чувствовал, как страх сжимает сердце. Мир казался огромным и незнакомым. Он ощущал себя букашкой, ползущей в пасти зевающего великана. Захлопнет — и нет Терри. Куда идти, и где эта Вишнёвая, семнадцать находится, он не представлял.

– Здрасте. А не подскажете...

– Доброе утро. Не знаете где...

Из-за потертого пуховика и бритой головы (обычной прически в их учреждении) его принимали за бывшего арестанта. Похоже, только Терри ничего плохого не совершил. Ну, кроме того, что родился, конечно. Наконец, ему повезло. Добрая старушка всё ему подсказала: и на какой автобус сесть, и на какой пересесть. Терри включил кассету в плеере, надел наушники, и под «Черную луну» Агаты Кристи отправился искать свой дом.

На Вишнёвой он долго плутал по расквашенной от снега улочке. Где же семнадцатый? Лишь спустя полчаса дошло: серая громадина на краю пустыря, похожая на мертвого кита, вот его дом. Терри не расстроил скромный вид нового жилья. Он был счастлив.

Его первая квартира. Терри нисколько не сомневался, что она будет и последней. Никто ничего ему больше не даст, а сам он на другую не заработает. Да и не всё ли равно? Детей и семью парень заводить не собирался, а ему и однушки хватит. Терри поднялся на второй этаж, где и нашел нужную квартиру. Обшарпанная дверь отворилась со скрипом. Запах внутри стоял не очень приятный, и первым делом Терри открыл окно, впуская в комнату свежий воздух. Квартира была простенькая: бумажные обои в цветочек, окрашенные коричневой краской полы, линялые желтые занавески. Но, — что ему понравилось — было чисто. Его собственный дом, ура! Жаль, воспитание не позволяло шуметь, Терри хотелось петь. В комнате даже мебель имелась: узкий диванчик, столик и тумбочка с покосившейся дверцей. Терри запихал в тумбочку пакет с одеждой. Платяного шкафа не было, да он ему был и не нужен.

За окном, выходившим на двор, бурлила жизнь. Сквозь распахнутую форточку доносились голоса старушек, остановившихся поболтать, ребятня гоняла шайбу на катке, по дереву осторожно лазил чёрный кот. Дорога от приюта до Вишневой заняла у Терри почти три часа, время близилось к обеду. Очень хотелось есть.

На кухне обнаружился старенький холодильник. Гарнитур и стол тоже имелись, в столе нашлись алюминиевые ложки и вилки. Казалось, что предыдущий хозяин просто вышел покурить, сейчас вернётся и прогонит его. В углу пылилась газовая плита.

Газовая. Плита. Ужас сковал внутренности, узлом стянул живот. Терри боялся огня, почему — понятия не имел. Был только страх: всегда, сколько он себя помнил. Даже если пересилить его и подойти к плите, как зажигать её, парень не знал. Всю жизнь он получал еду готовой и горячей. Искусству кулинарии его никто не учил, покупать продукты в магазине тоже. Поискав в кармане куртки мятые купюры, Терри вышел на площадку и побежал вниз. В доме имелся лифт, но Терри скорее прыгнул бы с окна, чем спустился в этой непонятной штуковине. Старушки, которые разговаривали на улице, с недоумением уставились на него, словно на зверя невиданного. Поборов смущение, Терри решил спросить, где находится магазин.

– Простите, вы не подскажете, где здесь ближайший продуктовый?

Молчание прервала старушка поупитаннее, в синей вязаной шапочке.

– А ты откуда взялся-то, хлопец? Приехал к кому?

– Нет, я теперь здесь живу. В шестьдесят восьмой квартире. – Он указал на своё окно, где забыл закрыть форточку. По выражению лиц бабушек Терри понял, что им давно не приходилось обсуждать чего-то более интересного, чем это.