Дом на Вишневой улице

Летопись 6. Тайны Толяна

Весна на Вишнёвой улице не блистала красками. Стоял апрель, деревья без листьев, как худые старички, грязи по колено, вдоль обочин лужицы – но зато тепло наконец. Коты кричали громче птиц, солнце грело спину, а соседский мальчишка Илья подарил букетик. Мальчишке одиннадцать, а Тане девятнадцать, и букетик этот из вербы. Зато как он пах.

Таня прыжком одолела лужу, пересекла ручей, ловко лавируя по шаткому мостику, и, наконец, пришла в нужное место. Конечно, можно было поехать в центр города, и пойти в ресторан, но Таня отлично понимала, что Толян – не её бывший. У Димы было всё: шикарная машина, дорогой костюм, вызывающе красивые часы. Но как оказалось, он женат. Таня решила закончить эту повесть открытым финалом. Когда он в следующий раз позвонил, сестра попросила их не беспокоить. К слову, Дима быстро забросил попытки с ней связаться.

– Уберёг господь, – убеждала её сестра Инна. – Не на свой кусок не разевай роток.

Инна была просто кладезем поговорок, присказок и прочего русского фольклора. В этой ситуации Таня была с ней согласна. Толян был совершенно непохож на Диму. Он был не слишком образованным парнем с рабочей профессией водителя автобуса, снимал комнату в общежитии на их улице, носил спортивные костюмы и был до смешного предсказуемым – Таня смеялась ещё до того, как Толян шутил. Но в постоянстве и была его сила. Если Толян говорил, что придёт в восемь, то в семь пятьдесят девять можно было открывать дверь. Если утверждал, что купит Тане новый зонтик, то завтра с ним и приходил.

Но Таня всё же боялась начинать с ним отношения. Родители в свое время все уши ей прожужжали про мезальянс, и про разницу менталитета. Она учится в университете, а Толян едва девять классов окончил. О чём они будут говорить, когда пройдёт год или два? Но когда Толя вчера позвал её посидеть в кафе, она всё же согласилась.

– На безрыбье и рак рыба, – кивала сестра, глядя, как Таня собирается.

– Инна, перестань. Мы просто друзья.

– Так и я говорю… – Инна скрылась за книгой, и Таня выскочила на улицу.

Апрель бросался в прохожих мелкими брызгами дождя. Таня пересекла Вишневую и свернула в проулок, где пряталась маленькое уютное кафе. Толян был, как обычно, пунктуален: ждал её у двери и даже сменил обычный спортивный костюм на рубашку-поло и джинсы. Синяя рубашка парню необычайно шла, и Таня не забыла сделать комплимент:

– Классно выглядишь.

– Спасибо, ты тоже, – чуть покраснел Толян.

Нарядных платьев у Тани не было. Чтобы сменить обычный образ, она попросила сестру заплести ей косу. Инна убрала волосы в колосок, на манер светских дам. Они прошли в сумрачную прохладу зала. Парнишка-официант проводил их к столику в самом углу. Тане это понравилось. Чем меньше людей, тем лучше. Они заказали кофе в больших стаканах и вафли, политые сиропом.

– Знаешь, Танюх, сколько я фильмов Американских видал, – уверял Толян, — и все они вафли ели, ну. И мы вот, не хуже.

– Никак не хуже, – улыбнулась Таня. – Даже лучше, Толя. Наши вафли вкуснее. И сироп здесь клубничный, а я его обожаю.

Толян опять порозовел, что было странно. Он сегодня много смущался, неловко сучил под столом длинными ногами и старался говорить чуть правильнее, чем обычно. Пытался произвести впечатление? Но зачем?

Таня тоже разволновалась.

– Слышь, Танюх, я давно хотел спросить, – замялся Толян, — а чо у тебя с сестрой-то?

Ох, нет. Таня очень не любила эту тему. По шкале от одного до ста эта тема занимала почётное девяносто девятое место. Но ему Таня врать не стала.

– Авария. Помнишь, я рассказывала. В ней погибли наши мама и папа. Сестра была с ними.

– Извиняй, – поднял руки Толян, – и что же, она ударилась головой и теперь…ну.

– Что ну?

– Она того? Не соображает?

Когда говорили, что сестра сумасшедшая, Таня всегда сердилась. Вот она, крайняя, сотая тема, которую лучше не трогать.

– Нет! – крикнула она и смутилась. На них обернулись. – Нет, она нормальная. Прости. При аварии мои родители погибли, а сестра пострадала. Она сильно ударилась, повредила позвоночник и мозг. Просто чудо, что она всё же ходит и говорит. Да, не слишком хорошо ходит, и плохо разговаривает, но это мелочи, понимаешь?

– Понимаю, – грустно сказал Толян. – Значит, это и есть твоя тайна?

– Что за тайна? – не поняла Таня. Она немного успокоилась, увидев, что Толян не смеётся над Инной.

– Ну типа, знаешь, — покачал головой парень, — я по телеку видел. Там говорили, что у каждого есть тайна, которой они не хотят делиться.

– Да, эта тема не входит в топ моих любимых, — вздохнула Таня. – А у тебя есть такие темы?

– Есть. – Толян так смутился, что начал оглядываться по сторонам, словно в поисках путей отступления. – Но я типа не могу пока сказать, понимаешь? Это, как бы личное, ну?

– Хочешь сказать, мы недостаточно знакомы для этого? – улыбнулась Таня, глотнув кофе. Тот был крепким, но вкусным. Пенка из молока, две ложки сахара – всё, как она любит.

– Нет, просто личное, Танюх.

– Понятно. А ты пробовал вафли?

Весь вечер они болтали, как заведенные. О чём угодно: сумчатые животные, автомобили, фильмы. У Толяна была удивительная способность – любое своё незнание он превращал в преимущество. Не читал Диккенса? Зато смотрел передачу про детей в Африке. Они тоже, знаешь ли, страдали. Не изучал философские труды? И слава вам, все боги мира. Нужно до всего философского в мире доходить своим умом, разве нет? Философ говорит, что смысл жизни в этом, а ты думаешь — в другом.

– Разве не так, Танюх? – улыбался он чуть щербатой улыбкой, и Таня смеялась.

Ей всё в Толяне нравилось: чубчик на лбу, светлые ресницы, ямочка на щеке. Он мог считаться красивым парнем, пока не обнаруживалась в разговоре его обескураживающая безграмотность. Таня думала, что это несправедливо. Толян не виноват, что не получил достойного образования. Он учился бы хорошо, если бы не пьющие родители, бросившие детей. Толян был бы самым умным в классе, и, возможно, в университет поступил бы. Но он и так был неплох. Строил прекрасные домики из вафель, и когда солнечные лучи запрыгали по железным подносам официантов, тут же предложил игру. Он провел черту клубничным сиропом, прямо посреди стола.