Дом на Вишневой улице

Летопись 9. Маринка

– Ох уж эта Маринка. – Сколько здесь живет, столько и слышит она от местных бабушек. Им не нравится в Маринке всё – как одевается, какой образ жизни ведет. Только ей всё равно настолько, что эти бабушки даже представить не могут. Как она живёт и с кем – лишь её забота. Хватит с неё родителей, вечно указывали ей, что делать.

В детстве Маринка была примерной девочкой: уроки вовремя, дома в девять вечера. Не пила, не курила, с парнями не встречалась. Сейчас она с дрожью вспоминала, как вечерами стояла навытяжку перед папой, рассказывая, как прошел день. Отец, хоть и работал механиком на заводе, не учёл, что если слишком сильно закрутить гайки, то резьба может сорваться. Так и вышло.

В семнадцать лет она влюбилась. В их класс перевелся парень, и Маринка потеряла голову. Чувство было взаимным, и то, как она окончила школу, толком не помнила. Сейчас она признавала — во многом родители были правы. Парень и впрямь оказался ненадежным: научил её пить, курить, а когда она забеременела, тут же исчез. Родители не поддержали её, и в восемнадцать лет она осталась одна с малышом.

Сейчас Маринка ни о чём не жалела — Стёпушка был лучшим ребенком на свете. А то, что говорят про нее соседи, ерунда. Не уводила она никакого мужика из семьи. Да, немного пофлиртовала с соседом от скуки, а он, дурак, собрал вещи, бросил жену и нарисовался у её двери. Маринка отправила его домой, не нужно ей такое счастье, но жена его не приняла, и бедолага уехал. Сейчас Женя вернулся в семью, и Маринка радовалась не меньше, чем Илья, сын этой пары. Если мужик без мозгов, то при чём здесь она?

Маринка выглянула в окно, за которым буйствовал май. Цвела сирень, пахло скошенной травой, мокрыми дорожками и чем-то неуловимо-прекрасным. Соседский кот Хельсинг полностью разделял Маринкин восторг. Задрав трубой хвост, он носился по двору за мелкой собачонкой.

Вчера шёл дождь, и лужи разделили двор на сухие и мокрые островки. Маринка, закурив тонкую сигаретку, улыбнулась, глядя, как Толян переносит на руках Таню через лужу. Если и был в мире какой-то список того, что можно считать милым, то туда точно должна войти эта парочка. Маринке было не жаль, что Толян, который имел на неё виды, переметнулся к соседской девчонке. Сама она Толяна как жениха не воспринимала. Он был даже не запасным аэродромом, а самым что ни на есть заброшенным в полях; используемым только в крайнем случае аварийной посадки. Слишком молодой, слишком простой. Как новый карандаш для рисования. Повертишь — и на руку не ложится, и пальцы трёт. А с Танечкой они смотрелись. Она в последнее время расцвела, похорошела. Он же из русского валенка превратился рядом с ней в эксклюзивную славянскую обувь.

Маринка бросила окурок в баночку из-под шпрот, быстро оделась и поспешила на работу. И надо же такому случиться, в лифте она снова оказалась с соседом-профессором. Она его на дух не переносила, этого вальяжного хлыща. Вовсе и не старый, лет сорока, но вёл себя так, словно ему шестьдесят. Так взглянет порой, будто Маринка — нечто неприятное, приставшее к его обуви. Не больно-то и хотелось общаться с ним. Она прозвала его Душанбе. Ничего против жителей этого прекрасного города Маринка не имела, просто Юрий был до того душный, что не вздохнуть. Сегодня Душанбе был хорош. Как, впрочем, всегда. Выглаженные брюки отутюжены так, что об стрелки можно порезаться, ботинки блестели как зеркало.

– Доброе утро.

– Здравствуйте, Юрий Степанович.

В поисках ключей от машины Маринка переворошила всю сумку. Беда просто с этими сумками. Вроде и небольшого размера, но в ней всё пропадает, словно она бездонная. Юрий Степанович неодобрительно косился на неё.

– Почему бы не готовиться заранее и не найти ключи ещё дома? – поинтересовался он.

Чертов умник, наверняка он поступает именно так. Маринка представила, как у соседа всё лежит по полочкам, в строгом порядке. В безликой квартире всё стерильно, в спальне покрывало вытянуто в струнку. Она смотрела на его строгий профиль и признавала, — внешне профессор весьма неплох. Прямой нос, темные волосы, щетина. Не такая, как у сантехника Лёхи из четвертой квартиры, другая. Сразу видно, что за своей щетиной профессор тщательно ухаживает. В общем, если бы не занудный характер профессора, он был бы вполне в её вкусе.

Маринка иногда читала в газетах объявления со знакомствами и признавала, что если бы Юрий писал в них, был бы неплохим вариантом. Холостяк. Разведен, но есть ребёнок. Ну а у кого в его годы нет детей? Если в сорок мужчина никогда не был женат и не заводил семью, то это тоже подозрительно, знаете ли. Как незанятое место в переполненном автобусе. Профессор в университете, значит, и зарплата неплохая. Хотя в профессорских зарплатах Маринка мало смыслила. С другой стороны, если есть деньги на такую машину, как у Душанбе, значит, хорошая. Не ворует же он?

– Что вы на меня так смотрите? – Профессор взглянул на неё, как Арнольд Шварцнегер из фильма «Терминатор-2». Когда он так смотрел, ей хотелось отдать одежду и мотоцикл, хоть мотоцикла и не было.

– Костюмчик у вас ничего.

– Хм, спасибо.

Лифт открылся, и чуть порозовевший профессор (обычное дело после поездки с ней) выскочил прочь. Маринка засмеялась. И тут же нашла ключи в сумке.

День прошёл, как цунами: уколы, капельницы, проблемные пациенты. Маринка любила свою работу. Быть медсестрой то ещё удовольствие, — низкий оклад, много суеты, но ей нравилось помогать людям. Были пациенты, которые ждали именно её. И уколы она ставит как надо, и кровь возьмет так, что не почувствуешь. Доброе слово найдет, рассмешит. Любить людей — не частое качество в медсестре. Сейчас она уже не брала ночные смены. Стёпушке исполнилось двенадцать, и она не хотела упустить мальчишку, хотя признавала, что от Стёпки всё плохое отскакивает, как горох от стены.

Рабочий день закончился, и Марина села в машину. Пятница, вечер, – у Стёпки сегодня урок по вокалу. Хочет мальчик, пусть занимается. А вот чем заняться ей, кроме, как выпить пару бокалов вина и посмотреть сериал, она не знала. Город накрывал приятный майский полумрак. Маринка немного завидовала двадцатилетним балбесам, гуляющим гурьбой по улицам. Она ещё помнила это невероятное чувство, когда весна кружит голову, в руке банка пива, рядом красивый мальчик, и нет никаких проблем.