Дом на Вишневой улице

Летопись 10. Посиделки у писателя

Кир Сергеич и сам не понял, как согласился на Алёнкины уговоры. В самом страшном сне не могло ему такое присниться – читать свою книгу соседям. Ладно, пусть не книгу, а небольшую предысторию, но всё же. Все соседи узнают, какой дуростью он занимается на старости лет, вместо того чтобы лечиться от серьезной болезни.

– Деда, да они и так знают, что ты пишешь.

– Откуда, интересно?

– Я им рассказала.

Рассказала, значит. Сдала деда. Ну ладно. Будет тебе чтение повести.

– Читать-то тебе придется, не мне.

– Ой, да я прочитаю, не сомневайся, – обрадовалась Алёнка, – ты же знаешь, я умею как надо. С выражением.

– А я-то тебе зачем тогда? – ворчал Кир Сергеич, скрывая волнение. Он гладил шелковистую шерстку Хельсинга, и кот довольно урчал. На кухне свистел чайник, чуть слышно работала под окном газонокосилка сантехника Лёхи. Петровна и Марь Иванна с утра пораньше попросили парня подровнять газон. Наверняка Лёха прельстился жидкой валютой.

– Ну, как зачем, деда? Ты ведь автор, создатель. А вдруг у читателей, ой, то есть слушателей вопросы возникнут?

– Прям-таки вопросы? – испугался Кир Сергеич. Он представил, как его друг Антон спрашивает: «А что ты вообще имел в виду, когда твой герой решил искать этот волшебный камень? Зачем он ему сдался?» Да уж, сложно себе предположить такое. Но Алёнка убедила его, что вопросы помогут для дальнейшей работы. Можно понять, какие ошибки есть в сюжете, или что людям неясно.

– Стивен Кинг после написания каждого романа собирает круг друзей и читает им. А сначала, прежде всех, читает жена писателя. Я вычитала в журнале.

– Ну жена-то ладно, а друзья что же? – хмыкнул Кир Сергеич. – Давали дельные советы? Или разносили в пух и прах?

– Зря ты так про жену, – усмехнулась Алёнка, наливая ему чай, – она и есть главный критик Кинга. Всегда скажет без утайки, что не понравилось.

Так и случилось, что одним субботним вечером в начале июня у Кира Сергеича собрались соседи: Марь Иванна, Петровна, Илюшка и Стёпка, Маринка, Терри, дед Антон и его жена Надя, Юрий Степанович и Таня с Толяном. Вместе с Киром Сергеичем и Алёнкой тринадцать человек вышло. Алёнка накрыла в зале стол, поставила чай и печенье. Петровна и Марь Иванна принесли булочки и пряники. От булочек пахло корицей. Терри заметно волновался, словно попал на вечеринку, где, кроме него, были лишь сливки общества.

– А туфли снимать? А печенье сейчас можно или потом? – шептал он деду Антону. Тот объяснил, что раз уж позвали пить чай, то скромность ни к чему: наливай и пей. А кончится печенье, так тётя Надя ещё принесёт.

– Помню, братишка мой в детстве тоже стих написал, – рассказывал Толян, угощаясь булками, – но его ругали, прикинь?

– За что же? – удивилась Таня.

– Стишок был матершинным, – улыбнулся Толян, – да ещё и про директора школы.

– Ну-ка, цыц, мелкота. – Дед Антон чай не пил. Он сел поближе к Киру Сергеичу, – Алёнка, начинай. Все готовы.

Кир Сергеич слушал голоса соседей и друзей и радовался, что читать не ему. Ком в горле мешал бы. Как давно он не слышал их голоса и смех. Сидит тут, как сыч, в своей квартире. Нужно хоть на улицу выходить, Алёнка права.

Алёнка присела на стульчик возле него. Кир Сергеич видел лишь размытый силуэт внучки, но чувствовал ее волнение: по шелесту перебираемых в руках печатных листков, по глухому покашливанию.

– Ну вот, значит, уважаемые соседи, – откашлявшись, начал Кир Сергеич. Всё же повесть его, и ему нужно что-то сказать. – Собрались мы книжку почитать. Это небольшая часть, начало истории. Мне, понимаете ли, нужно определиться, как герои мои: может, скучные или непонятные вам будут. Или мотивы их.

– Их что? – услышал он шёпот Терри. Мальчишка заходил к ним пару раз, к Алёнке. Тихий, как кот. Представился заморским именем, хотя имя Терёша очень славное, и подходило ему.

– Стало быть, цель его, – ответил дед Антон Терри и обратился к писателю: – Понятно, Кир. Не переживай, сейчас разберёмся.

Кир Сергеич улыбнулся. Он помнил себя и Антона мальчишками, жителями села Андреевки. Помнил, как бегали рыбачить на местное озерцо, как прогуливали уроки из-за фильма «Два бойца». Потом их судьба разлучила на несколько лет – у Антона в войну погибли родители, и друг попал в детский дом. Пришлось им рано учиться писать письма. Может, с тех пор Кир Сергеич и любил писать?

Алёнка начала читать. Сперва тихо и неуверенно, но постепенно знакомая и любимая история увлекла её, и голос окреп. «Хроники Бледноморья» открывали тайны для первых слушателей. Вот глава про принцессу Киару. Бойкая, яркая – она противостоит брату-королю, скрывая свою магию. Глава про Нормана, мальчика-бастарда. У мальчика ещё всё впереди.

«В этот день Мальчик впервые встретился с горем. Вряд ли до этого он знал, что является бастардом. Он и слова такого не знал. У Мальчика была любящая мама, у его друга-поварёнка тоже. Их мам убили в один день, а их самих привели в дом врага. Такое никогда не забывается. И Мальчик не забудет».

Киру Сергеичу нравилось, что слушатели не замерли, как в театре. Кто-то подливал чай, кто-то перешептывался, мальчишки бегали в туалет. Он не видел гостей, но чувствовал. С потерей зрения он стал заменять его другими органами чувств: осязанием, обонянием, даже интуицией. Илюшка и Стёпка очень сдружились: сидят близко друг к другу, стучат по стульям ногами. От них пахнет шоколадом и почему-то порохом. Марь Иванна, которая словно вчера была для него Марусей, пахнет наваристыми щами и немного валерьянкой. А Петровна, которую он знал как Зину Степанову, пахла булочками. Маринка пахла сиренью и мятными сигаретками, — зрелостью и юностью одновременно. Чистая душа. Сколько бы Алёнка ни обращалась к ней, когда ему плохо, даже ночью – бежала, ставила уколы…

«– Мэйр постарался не замечать ни мороза, ни снега. Только он и холод стены, простоявшей здесь тысячу лет. Камень под ладонью стал теплее. Под рукой пробежало искрами тепло: вороний камень, из которого сделали стену, ответил ему. Не произошло никаких чудес, ведь Мэйр не был великим магом прошлого. Он был всего лишь парнем в заснеженном лесу, который разговаривал со стеной. «Всё будет хорошо, малыш Мэйр. Всё проходит. И это пройдёт» – читала Алёнка.