Дом на Вишневой улице

Летопись 15. Летние деньки

Лето — рай для мальчишек. В школу ходить не нужно, тесные рубашки надевать тоже. Можно даже не обуваться, а бежать к лесному озеру прямо босиком. Стёпка боялся босиком бегать, а вот Илюше — милое дело. У взрослых лето пролетает быстро — три зарплаты получил, и осень настала. Когда тебе двенадцать, лето кажется бесконечным, как Вселенная. Кто думает о школе в начале июля? Озеро прогрелось и можно купаться, на лесных полянках поспела земляника, а пацаны с Той стороны снова объявили военные действия. Нужно запасаться рогатками, и придумывать тактики боя. Стёпка ещё никогда не дрался, надо его научить. Пока учились – подрались по-настоящему. Целых два дня мирились. Бои с Той стороной прошли успешно. Дрались только Илюша и Юрка Баклан, и Илья победил.

– Теперь долго не сунутся, – сказал Илюша, смывая кровь с коленей. Они сидели на берегу озера, где Илья зализывал раны, а Стёпка восхищенно смотрел на него, снова и снова прокручивая легендарный бой. Чарли бегал по кустам, громко лая. Водомерки сводили его с ума.

– Когда он подставил тебе подножку, я думал, всё, хана. А ты вскакиваешь, как в той компьютерной игре. Раз – и снова на него бросаешься.

Стёпка победно вскрикнул, взметнув кулак. Илья улыбнулся – ему льстило такое внимание. Как же хорошо было здесь – солнышко пригревало спину, стрекозы с прозрачными, полными света крылышками, пикировали, как маленькие самолеты. У них был с собой вишнёвый пирог – Марь Иванна сунула с собой, увидев, что они собрались на речку. Он немного помялся, но не стал от этого хуже. Когда ты сначала дрался, отстаивая честь улицы, потом купался в прохладной озерной воде, тебе всё будет казаться вкусным, даже вчерашний хлеб. А здесь целый пирог.

– Когда я стану взрослым, каждый день буду есть по пирогу, – облизывая пальцы, сказал Илья.

– А работать кем будешь? – спросил Стёпка, вытягиваясь на песке. На очки налипли песчинки, но мальчика это не беспокоило.

– Капитаном лайнера. Или лётчиком-испытателем. А ты?

– Хирургом.

– Ого. Врачом? Не подумал бы даже. – Илья посмотрел на друга с уважением. Хорошо, когда сразу знаешь, кем быть.

Он погладил блестящую шёрстку Чарли и задумался. Капитаном, конечно, круто быть - выходишь на капитанский мостик в белоснежном кителе, поправляешь фуражку и смотришь вдаль, на бескрайнюю синеву моря. На берегу тебя ждёт красивая девушка, и слёзы льёт, потому что скучает. Она похожа на Светку Тихонову из седьмого «Б». Нет, не девушка – жена. Если ты капитан дальнего плавания, в жизни нужна стабильность.

Он рассказал о своих мечтах Степке, зная, что друг смеяться не будет. Тот не смеялся, но отметил, что стать капитаном непросто. Нужно поступить в университет на специальность судоводителя и пять лет отучиться. Потом несколько лет прослужить в помощниках капитана.

– Возможно, к тридцати ты будешь капитаном, – подвел Стёпка итог, и Илья сказал, что подумает. Папа его работал железнодорожником и неплохо зарабатывал. Может, и ему стоит на железную дорогу податься. Водить локомотивы тоже, наверное, здорово.

– А как у вас дома дела? – осторожно спросил Стёпка. Илья напрягся, тема была болезненной. Папа переехал к ним, но Илье казалось, что сделал он это только ради него. Родители по-прежнему жили в разных комнатах и мало общались друг с другом. Мама продолжала выпивать вечерами и рано засыпала. У Ильи в душе поселилось горе, — вязкая, непролазная тоска, накрывающая его с головой. От молчания в квартире хотелось кричать – громко, громко, чтобы родители, наконец, услышали. Чтобы поняли, что любят его. И друг друга любят, просто забыли. Папа вернулся, но лучше бы он жил от них отдельно, потому что с его возвращением стало хуже. Илья не сомневался, что родители его очень любят. Мама работала в детском саду поваром. От неё вкусно пахло булочками и борщом, и дома она об обеде никогда не забывала. Всё так же гладила ему рубашки в школу, целовала утром. Но это была не его мама, а робот, запрограммированный выполнять вверенные ему задачи. С папиной изменой в ней будто выключили свет. Всё та же мама, просто тихая и невесёлая, как бедный родственник на похоронах. Домашние проблемы были единственной темой, которую Стёпка и Илья никогда не обсуждали. А сейчас Степка спросил, как у него дома дела. Что говорить-то? Что он думает о смерти? Если он умрёт, то папе и маме не придется жить вместе.

– Нормально, – сухо ответил он. Стёпка не виноват. И мама его, наверное, тоже. Но была крепкая семья, где все любили друг друга, а сейчас остались только руины, в которых слабо теплилась жизнь.

– Не нормально, – не отставал Стёпка, – Я же вижу.

– Что видишь? – насупился Илья.

– Иногда захожу за тобой, а ты ревел.

- Вот еще. Я никогда не реву.

– Все люди плачут. Если они, конечно, живые. – Степка попытался сделать из мятлика петушка или курочку. Получился петушок – высокая метелочка на тонком стебле.

– Пф-ф. Ты говоришь, как хирург, – улыбнулся Илья. Стало немного легче.

В зеленоватой воде плавали кувшинки. Они кружили по озёрной глади, подобно зелёным островкам.

– Кувшиночный Архипелаг, – показал он пальцем. Стёпка тут же подхватил игру. С фантазией у него было всё в порядке.

– А там холмы Безмолвия.

– А там Сумеречный лес, где живут волки-великаны.

– Да, как в книге Кира Сергеича, помнишь? И племя друидов.

– А что, если нам построить шалаш в лесу?

Глаза их загорелись. Шалаш — это здорово, как им только раньше не пришло в голову? Это будет только их место. Они подскочили, зажжённые искрой приключений и, улюлюкая, побежали в лес. Иголки кололи босые ноги, но Илья так и не обулся. Чарли бежал за ними, громко лая. Лес встретил их тишиной. Найти хорошее место не составило труда. Неподалёку от озера была Самая Большая Сосна. Где-то в мире были сосны и выше, но в их лесу СБС была только одна. Мальчишки давно облюбовали её, забираясь каждый раз всё выше и выше. Около двух метров от земли сосна раскидывала ветви – самое место для шалаша.