Дом на Вишневой улице

Летопись 17. О китах

Когда ты молод и беспечен, создать отношения проще, — любовь кружит голову, гормоны бушуют. На первом свидании вы целуетесь, на втором считаете себя парой. Фантик от конфеты, свернутый сердечком, цветок, сорванный с городской клумбы – и ты счастлив. Когда тебе за тридцать, довериться человеку гораздо труднее. У взрослых людей возможно всё: секс на первом свидании, утро в чужой квартире, но только с тем, кого ты точно завтра не встретишь. Если понравившийся тебе мужчина живёт в твоём подъезде, могут пройти годы, пока решишься на первый шаг. А если не получится ничего? Потом каждый день видеть его в лифте? Здороваться и вспоминать, какой он козёл?

Маринка красилась перед зеркалом в прихожей. Стёпка ночевал у друга Ильи, сегодня его можно не ждать. Позвонить, спросить, как дела, и всё, вечер свободный. Почему бы не согласиться на предложение Юрия? Сосед позвал её в театр, и она сказала, что подумает. Полистает афишу, возможно, она видела эту пьесу. Интересно, понял ли он, что она врёт на ходу, и в театре никогда не была? Скорее всего. Ну и ладно. Зато у неё есть время подумать; разложить в голове все варианты событий, взвесить за и против. Примерить к ним Стёпушку. Сын для неё – главное в жизни. Этот Юрий бросил своего ребёнка, зачем ему чужой? Ладно, может, не бросил, они общаются, но всё же. Ему интересна она, на Стёпку ему плевать. Если они сойдутся, где будут жить? А если Стёпке новый папа не понравится, и он будет чувствовать себя одиноко?

Тонкие штрихи – выделить скулы, подчеркнуть их линию. Широкой кистью нанести румяна. Каждая женщина немного художник. Краситься нужно так, чтобы мужчина подумал: макияжа нет, всё своё, натуральное. Природа Маринку не обделила. Как одеваться в театр? Надо спросить у Глафиры. Никто не знает жизнь так хорошо, как мастер по маникюру. Подруга часами слушала клиентов и ничего не забывала. Мало ли, пригодится. Как получить скидку в парикмахерской, отсудить у бывшего квартиру, покрасить забор – Глафира знала всё.

И отвечала с первого гудка. Невероятная женщина.

– Привет, дорогая. – Наверняка сейчас делает кому-то маникюр, прижав к уху телефонную трубку. – Ты у меня на среду записана. Что-то поменялось?

– Нет, всё по плану. Фира, скажи, ты знаешь, в чём ходят в театр?

Иногда Маринке казалось, что если она позвонит подруге и спросит, как расчленить труп, та ответит, без уточняющих вопросов. Маникюрша надёжнее священника.

– Мари, сейчас не восемнадцатый век. Правил нет, иди в чём хочешь. Но если желаешь произвести впечатление – надень платье.

– Какое? – простонала Маринка. – Ты знаешь их все.

– А то красное в пол, ты была в нём на свадьбе у Жанки? Какой цвет выбрали? Отлично. – Последние слова были адресованы не Маринке, но она привыкла к подобному. Поймать Глафиру не за работой почти невозможно.

– Да уж, ты вспомнила. Я не влезу в него. – Маринка прижала трубку к уху, открыла шкаф.

– Влезешь. Очаруй его, детка.

– Может, мне не нужно его очаровывать.

– Когда рыбка клюнула, рыбак может ее выпустить. Или съесть. Потом решишь.

– Ладно. Целую. В среду увидимся.

– Целую, котик.

Красное платье оказалось ей впору. Маринка посчитала, что это знак – нужно идти. В конце концов, она ничего не обещала.

– Почему бы не сходить по-соседски? – спросила она у отражения. Макияж, платье — она почти собралась, осталось только волосы уложить.

– Театр, – бормотала она. – Пижон. Нормальные мужики зовут в ресторан.

В театр поехали на машине Юрия. В салоне приятно пахло свежестью и кожей. Сам Юрий оделся в строгий синий костюм, мало отличающийся от тех, в которых он ходил на работу.

– Хорошо…Хмм. Прекрасно выглядите. – Юрий смотрел на неё так, словно она не в машину к нему села, а спустилась по золоченой лестнице в холл шикарного океанского лайнера.

– Спасибо. Вы тоже ничего. – Маринка волновалась, как школьница. Щелкнула замком сумочки, стала болтать ногой в туфле.

– Пристегнитесь.

– Разумеется. Так что за пьеса?

- «Сердце Дон Жуана». Не видели? – уголок его рта дернулся вверх.

– Нет, эту не видела. И о чём она?

Юрий выехал на проспект. Водил он аккуратно, уверенно. Он хоть что-нибудь в этой жизни делает неуверенно? Почему-то эта мысль Маринку взбудоражила, воображение понеслось быстрее машины.

– Если кратко о сюжете, то история нам расскажет о знаменитом греховоднике. Он обольстил немало женщин, нажил врагов. И в самых первых рядах – два брата Дон Диего и Дон Алонсо. Братья, желая отомстить за поруганную честь их сестры Доньи Эльвиры, бросаются на поиски нашего героя. Но то, что поначалу кажется им пустячным делом, в итоге оборачивается почти невыполнимой миссией.

Маринка посмотрела на него с недоумением.

– Больше похоже на фильм. Разве в театре такое показывают?

– Там показывают всё. Эта пьеса — трагикомедия в стиле роуд-муви.

Маринка не поняла ни слова, но решила не уточнять. В здании Театра Драмы царило оживление: у гардероба толпы красиво одетых мужчин и женщин разговаривали, смеялись. Пахло духами. Маринка замерла с сумочкой в руках, чувствуя себя Золушкой на балу. Да, одета не хуже других, но к ночи карета всё равно превратится в тыкву.

– Идём, наши места там.

Прозвенел звонок – тонкий, мелодичный. Как здорово. Совсем не так, как в кино, атмосфера сказочная. В детстве Маринке приходилось бывать на городской ёлке: отцу дали билетик на работе. У маленькой Маринки от волшебства сцены по коже бегали мурашки, — интересное представление, настоящий Дед Мороз, а не тётя Люда переодетая. Сейчас было похожее чувство. Высокий потолок утопал в полумраке, зато сцена отлично освещена. Когда начался спектакль, и за разъехавшимися портьерами оказалась целая комната, Маринка от волнения схватила Юрия за руку и держала так минут пять, пока не осознала, что это не подлокотник.

– Простите.

– Ничего, – улыбнулся Юрий. – Вижу, вам нравится?

– Да, необычно.