Дом на Вишневой улице

Летопись 24. Первый снег

Первому снегу всегда радуются больше, чем последнему. Конечно, если ты не водитель. Возможно, что к обеду он растает, но, когда, проснувшись утром, видишь в окно белоснежную, нехоженую гладь, хочется бежать на улицу: попробовать на вкус, скатать снежок, а то и небольшого снеговика. Хорошо, когда есть ребенок или собака – под прикрытием возни с малышом можно повеселиться и взрослому. Ребёнка у Терри не было, но собака была. Не своя, правда.

Собаку ему оставили Петровы, уехав в отпуск. Илюша сначала хотел отдать Чарли своему другу Стёпке, но тётя Марина в восторг от этой идеи не пришла. Кота, по её словам, она бы ещё перенесла, но большую волосатую собаку, нет уж, увольте. Так, Чарли на неделю поселился у Терри, и сегодня к вечеру его должны были забрать. Отпуск у Петровых случился неожиданно: мама Ильи была беременна вторым ребенком, и они всей семьёй поехали в один из местных санаториев.

– Чарли, гулять! – крикнул Терри, поднимая поводок, и пёс, до этого крепко спавший взвился, как теннисный мячик.

– Гафф! – Пока Терри надевал ошейник и поводок, Чарли оттоптал ему все ноги. Как жаль, что его скоро заберут. Терри так привык засыпать, чувствуя, как теплое собачье тельце прижимается к нему. С собакой всегда можно поговорить, хоть и дома больше никого нет, поиграть. Даже мытьё Чарли доставляло ему удовольствие. Можно, конечно, завести свою собаку, но Терри пока боялся. Днём, когда он на работе, кто погуляет с пёсиком?

Они вышли во двор. В выходной день все сидели по домам, и снег был еще свежий, нехоженый. Пока Чарли с громким лаем носился по двору, Терри скатал снежок, и, зажмурившись, лизнул. Тётка Лилия никогда не давала детям есть снег, да и другие воспитатели тоже. Если верить тётке, его ждала неминуемая смерть в случае употребления снега, не от ангины, так от менингита точно. Хотя, как считала тётка Лилия, возможно, и к лучшему, если бы господь прибрал его.

Снег ему понравился. Свежий, хрустящий, он рассыпался на серебристые кристаллы; как мороженое со вкусом дождя. Никакой беды с ним не случилось, и Терри испытал неподдельную радость ребёнка, пробующего что-то новое. Пёс ткнулся в ладонь, и Терри снова бросил палку, пусть набегается всласть. Как бы провести этот воскресный день? Может, пойти в гости к Нине и Тамаре? C Ниной в последнее время у них вроде наладилось. После того случая с киоском Нина взялась за него всерьёз — алкоголь он больше не пил, и даже курить бросил. Нина считала, что это вредно всем, а ему тем более — Терри крепким здоровьем похвастаться не мог. Вечерами они часто гуляли по осенним улицам, разговаривая обо всём. Посетили планетарий и парочку кафе, сходили в музей. Тот вечер, когда он решился поцеловать Нину, Терри до сих пор не мог вспоминать без счастливой улыбки. С тех пор целовались они часто. Нина много училась, он же, помимо основной работы, хватался за любую подработку.

С дедом Антоном и тётей Надей отношения у него выстроились странные. Он гораздо больше доверял им, чем раньше: ходил на обеды пару раз в неделю, часто забегал к деду Антону, чтобы посоветоваться. Но каждый раз, когда речь заходила о том, чтобы к ним переехать, он лишь смущенно ерзал и отмалчивался. Всё ведь и так было хорошо, какое-то подобие семьи у них образовалось, зачем всё усложнять? Потом им не понравятся какие-то его привычки, и всё – иди-ка домой, Терри. А он уже привыкнет. Уж лучше пусть так, как есть. В последнее время дед Антон часто заводил разговор о его будущем:

– Грузчик не предел мечтаний, Терёша. Ты ещё молод, да и парень неглупый. Этот год ты уже пропустил, но на следующий можно попробовать куда-то поступить. Подумай на досуге, чем бы ты хотел в жизни заниматься. Только так подумай, чтобы наверняка.

– Это как?

– Чтобы тебе на работу ходить хотелось. И завтра, и послезавтра – всегда.

Терри думал, думал, да так пока ничего не придумал. Решив, что времени у него до следующего лета достаточно, отложил мысли о будущем. С настоящим бы разобраться. Неожиданно для Терри, да и для Алексея, сына деда Антона и тёти Нади, они сдружились. По возрасту Алексей годился ему в отцы, но Терри было с ним хорошо и спокойно. Алексей Антонович не лез ему в душу, не планировал жизнь. Они могли посидеть на берегу озера с удочками в руках, или покататься вечером на машине по улицам города, при этом почти не разговаривая. С женой у Алексея не ладилось, и дома ему не сиделось; чтобы скоротать время, он часто заходил к родителям, а то и просто, обходя родительскую квартиру, шёл к Терри.

– Поехали, покатаемся.

– А Антошка где?

– На занятиях по шахматам. Позже заедем за ним.

Они разговаривали о машинах, книгах, о девчонках в целом и о Нине в частности, и Терри не чувствовал стеснения. Хорошо, когда можно ездить по мокрым от дождя улицам, расцвеченным вечерней иллюминацией, пить сладкий чай, останавливаясь в придорожных кафе или просто любоваться закатом.

– Какая ваша любимая книга, Алексей Антонович? – спросил он как-то. В тот день они ждали, пока Антошка выбежит из раздевалки, в толпе таких же шумных восьмилеток.

– «Над пропастью во ржи» Сэлинджера, – тут же ответил Алексей. – Почитай, тебе понравится. Я любил её в твоём возрасте.

– А что там?

– Книга о мальчике, который ищет свой путь в жизни. Наверное, там можно найти кучу скрытых смыслов, но можно не заморачиваться с этим. А у тебя есть любимая книга, Терёха?

Терри задумался.

– Может, «Старик и море».

– Ты ведь понимаешь, что там не только про борьбу старика и рыбы?

– Наверное, – засмеялся Терри. – Мне просто нравится читать её. В приюте я часто брал эту книгу в библиотеке. Старика ждал дома мальчик. Сантьяго был бедным и одиноким, и не очень удачливым, но его всё равно кто-то ждал, беспокоился за него. Это я любил в книге больше всего.

После этого разговора он взял у Нины «Над пропастью во ржи» и прочитал. Герой книжки был чем-то похож на него: запутавшийся в жизни парень с грузом душевных переживаний. Но Холден был смелее Терри. Он не боялся поступать так, как считал нужным.