Дом на Вишневой улице

Летопись 26. Свадьба

Инна сидела на кровати, растирая больную ногу. Они с Таней похожи: те же тёмные прямые волосы и серые глаза, но Инна красивее, ярче. Так говорили родители, когда были живы, да Таня и сама так считала. Если бы не авария, сестра могла бы многого добиться. Сейчас она бросала в лицо Тане жёсткие, обидные слова, не выбирая выражений. Речь полностью не восстановилась, но Таня её отлично понимала. По мнению Инны, выходить замуж по залёту – последнее дело. Учиться ей осталось всего полтора года, а из-за ребенка она может потерять всё, к чему стремилась. Толян – не лучший кандидат в женихи, Инна мечтала совсем не о такой свадьбе для сестры. Странно, но сама Таня вообще никогда не думала о замужестве. До пятнадцати лет рано было о таком думать, а потом, когда погибли родители, некогда. Учёба, работа, больная сестра: разве найдется такой дурак, который разделит с ней ношу? Нашёлся. Таня отказывалась от предложения, думала прервать беременность, но Толян упёрся. Он хотел семью и детей, а остальное, как он считал, приложится. Таня понимала, что они с Толей совершенно разные. Ей хотелось дать малышу всё, что было в её детстве. Толян же, выросший в семье вечно пьяных родителей, считал, что можно обойтись малым.

– У ребёнка будет квартира, мать, батя, — загибал он пальцы. – Даже тётка, которая, если что, присмотрит за ним. Думаешь, не справимся, ну?

– А вдруг Инне это не нужно? – спрашивала она. – Она больна, ей нужен покой, а здесь мы, с кричащим младенцем. Уехать я от неё не могу, она одна жить не сможет. Вдруг мы будем ругаться?

– Из-за меня? – загрустил Толян. Толя не видел в Инне того, что видела Таня — беспомощного инвалида. Хромает, ну и что? Ходит ведь. Ест сама. Да, разговаривает плохо, но, если постараться, всё поймёшь.

– У меня дед без ноги десять лет один прожил, – рассказывал он. – Сам варил, стирал, убирал. Ещё и нам с пенсии конфеты покупал. На автобусе к нам ездил, с костылем-то, и ничего. Хотел нас с братьями совсем забрать, но опека не дала.

– Ты считаешь, мне нужно бросить сестру? Оставить её одну, и пусть сама стирает и убирает? Она не твой дед, Толя, ей нужен уход.

– Нет, конечно, не надо ее бросать, – смущался Толян. – Танюх, если бы ты не носилась с ней так, она бы всё умела.

В тот день они поругались и три дня не разговаривали. Время шло, с ребёнком нужно было что-то решать, но Тане этого совершенно не хотелось. Последние несколько лет она только и делала, что решала, крутилась, изворачивалась и сейчас сил совсем не осталось. Она понимала, что Толя прав. Чувство вины, разъедающее её душу, как ржавчина, не давало жить полноценной жизнью. Она была готова к тому, чтобы посвятить её Инне. Если бы Таня поехала в тот день с ними, то сидела бы впереди, как обычно, а Инна разместилась бы на заднем сиденье. Но она рассердилась на папу из-за мелочей, и семья уехала без нее.

«Мама сидела позади и была пристегнута, но всё равно погибла». – Говорил ей здравый смысл, но Таня редко к нему прислушивалась.

Решиться на то, чтобы оставить ребёнка, ей помогла соседка Юлька. От знакомых Таня узнала, в каком положении оказалась девушка, но, несмотря на отсутствие отца у ребенка и собственного жилья, она сохранила беременность. Таня подумала: уж если Юлька решилась, то я что же? Толя от нее не отказывался, и квартиру у неё не отберут, в институте можно академический отпуск взять. Если они поженятся, то будут жить на зарплату Толи, и на пенсию Инны. Невелики деньги, но и Таня, сидя дома, может подрабатывать, а уж как, придумает. Осталось поговорить с Инной, ведь она до сих пор не созналась ей в том, что находится в положении. И вот теперь со злостью в голосе сестра выговаривала ей: Толян её бросит, и они останутся втроём. Денег на воспитание ребёнка не будет, и малыша заберёт опека.

– С чего ты взяла, что он меня бросит? – Спорить не хотелось. – Я с ним почти год встречаюсь. Сама ведь говорила, что я дома сижу, отправляла с ним гулять. Толя хороший человек. Пусть у него нет образования, но он добрый и надёжный.

– Гулять с ним это одно, но замуж…

Да, когда Инна хотела, понять её было легко. Таня ушла в свою комнату и расплакалась, впервые за долгое время. Странно, когда погибли родители, она почти не плакала, некогда было. Сестра во многом права, и Таня это понимала. В институте приближалась сессия, еще полгода, и она закончит четвертый курс. Этот ребенок ей сейчас ни к чему, потом у неё будут другие детишки, нужно лишь выбрать удобное время. Эта мысль появлялась в голове и отторгалась, как нечто чужеродное. Впервые с ней такое – Таня всегда была расчетливым, прагматичным человеком. Да и поздно уже что-то менять, двенадцатая неделя. Пока она решала, что делать с беременностью, время всё решило за неё.

Она вспомнила о девушке-диспетчере, которая успокаивала её в день смерти родителей. Странно, но она так и не узнала, как зовут ее собеседницу, и после не поблагодарила за поддержку. Что мешало ей позвонить и спросить, кто дежурил в тот день? Таня зацепилась за эту мысль, как за спасательный круг. Как никогда раньше, Тане захотелось поговорить с девушкой, просто сказать спасибо. Конечно, она её не вспомнит, пять лет прошло, но Таня-то прекрасно всё помнила. Не зная, что предпринять, она пошла к деду Антону. Так уж повелось в их подъезде: не можешь с чем-нибудь разобраться, иди к деду Антону – если он не поможет, то хотя бы совет даст. Возможно, деду Антону не нравилось, что половина дома ходит к нему, как в исповедальню, но он об этом помалкивал. Подойдя к двери квартиры, Таня вспомнила, что сын деда Антона, Алексей, служит в милиции. Возможно, он поможет разыскать девушку.

Дверь открыла тётя Надя. От неё, как всегда, веяло домашним уютом и спокойствием. Казалось, даже перед концом света от неё будет пахнуть булочками и борщом. Как иначе, ведь в последний день мира нужно всех вкусно накормить.

– Танюша, проходи. Что-то случилось?

– Нет, что вы, всё нормально. – Таня покраснела. Привыкшая со всем справляться сама, она никогда ничего не просила, потому соседка и забеспокоилась. – Простите, я хотела с дедом Антоном поговорить, если можно.