Дом Первого Шёпота

Глава 3

Колокол, возвестивший начало трудового дня, прозвучал для Когорты Свинца на час раньше, чем для всех остальных. Его звон был глухим, железным, без малейшей магической вибрации, просто кусок металла, бьющий о металл.

Рин уже стояла в строю. Воздух в служебном дворике, куда сгоняли «свинцовых», был густым от известковой пыли и запаха пота. Надзиратель, тощий мужчина с вечно поджатыми губами, выкрикивал задания, тыча палкой в спины замешкавшихся.

— Тороко! Канал энергопотока в Западном крыле. Засор. Очистить. Инструменты у сторожа. Остальные — за мной!

Канал оказался узкой расщелиной в основании старой кладки. Сторож, угрюмый старик, молча сунул ей в руки скребок на длинной ручке, щетку с жесткой щетиной и деревянное ведро с густой, пахнущей щелочью жижей.

Рин спустилась вниз по скобам. Пространство было тесным, сырым и душным. Стены покрывал липкий, маслянистый налет — побочный продукт столетий магической циркуляции, смешанный с обычной грязью. Она уперлась плечом в холодный камень и принялась работать.

Скребок со скрежетом сдирал черную массу. Это была тяжелая, монотонная работа, но Рин не роптала. На севере она и не такое делала — чистила стойла от наледи и не только, вытаскивала из сугробов замерзшие тюки с сеном, часами могла ковырять ломом мерзлую землю. Физический труд не пугал ее и не унижал сам по себе. Унижало другое.

Снаружи, совсем близко, послышались шаги и оживленные голоса. Группа студентов из Стали, возвращавшихся с практикума, остановилась буквально в паре метров от решетки канала.

— …значит, вектор нужно направлять не против течения, а перпендикулярно, создавая торсионный вихрь, — раздался знакомый насмешливый голос. Элиан.

— Но это требует колоссальной точности. Проще гасить импульсом, — возразил кто-то.

— «Проще» — удел Бронзы, дорогой. Мы же здесь для искусства, не так ли?

Рин замерла, прижавшись к влажной стене, стараясь не производить ни звука. Она не хотела, чтобы ее увидели. Не из-за стыда за работу, а из-за оскорбительного любопытства в их глазах, как будто она диковинное животное, занятое своим нелепым трудом.

Но Элиан уже заметил движение в глубине ниши. Он сделал несколько шагов и присел на корточки, заглядывая внутрь. Его взгляд скользнул по ведру со шламом, по ее заляпанной одежде, по скребку в ее руках.

— Ах, наш северный алмаз в грубой оправе, — произнес он без тени насмешки в голосе, с холодной, почти научной вежливостью, от которой становилось еще горше. — Осваиваешь азы теургии? Интересно, на севере чистка канализационных стоков тоже считается магическим ритуалом?

Его спутники сдержанно захихикали. Рин чувствовала, как горит лицо. Она промолчала, стиснув зубы. Любой ответ стал бы лишь поводом для дальнейших насмешек.

— Элиан, ты заблудился? — раздался другой голос, резкий и нетерпеливый. Это была Курата. Она подошла, оттеснив одного из его приятелей, и встала между ним и решеткой, спиной к Рин, словно заслоняя ее. — Твои рассуждения о торсионных вихрях уже всем набили оскомину. Иди, продемонстрируй свое искусство на практике, а не пустословь.

— Курата, милая, я просто проявляю участие к усердию наших младших товарищей, — парировал Элиан, но в его глазах мелькнуло раздражение.

— Участие в усердие — это когда ты сам берешь в руки скребок, а не когда ты стоишь над другим и чешешь языком, — огрызнулась она. — Или в твоем роду считают, что наблюдение за физическим трудом развивает интеллект?

Элиан фыркнул, но отступил. Её удар пришелся в больное место — вечные претензии его рода к недостатку «практических достижений».

— Как скажешь, Ро Май. Не буду мешать… процессу познания.

Он с напускной небрежностью повернулся и ушел, увлекая за собой свиту. Курата проводила его взглядом, полным презрения, потом на мгновение обернулась к Рин.

— Не обращай внимания. Он как гнилой зуб — ноет, по поводу и без. Эй, старик! — крикнула она сторожу. — Дашь ей зачарованный скребок? Или ты тут всю магию для себя экономишь?

Сторож что-то пробурчал себе под нос, но поковылял к сараю.

Курата присела на корточки, понизив голос.

— Слушай, тут есть трюк. Не маши скребком как лопатой. Видишь, налет отслаивается пластами? Поддень край и веди вдоль потока, по резьбе камня. И щелочь эту не лей просто так, она разъедает все подряд. Капни немного на щетку и три круговыми движениями. Силы больно не прикладывай, а то канал протрешь до дыр. Они тут старые.

Рин кивнула, удивленная не столько советом, сколько тем, кто его дал. Не из жалости, а скорее из солидарности против общего раздражителя в лице Элиана.

— Спасибо, — хрипло выдохнула она.

— Не за что. Мне его лицо противно, — Курата встала, отряхнула руки. — И вообще, Иртра сказал присматривать. Хотя он, конечно, считает, что ты должна сама во всем разбираться. «Правила есть правила. Каждый на своем месте». — Она передразнила брата с такой язвительностью, что Рин едва улыбнулась. — Ладно, не задерживайся. Эта жижа воняет ужасно.

Совет действительно помог. Работа пошла быстрее и легче. Остаток дня Рин провела, перенося тяжелые рулоны старых чертежей из сырого подвала в сушильную печь. Это была изматывающая, монотонная работа, от которой ныли спина и руки. Она видела, как мимо проносились студенты высших когорт, их свитки грациозно парили в воздухе следом за ними. Никто не смотрел на нее свысока. На нее просто не смотрели. Она была частью ландшафта, обслуживающим персоналом.

По дороге в общежитие, промозглой служебной тропой, она столкнулась с Иртрой. Он шел один, углубленный в изучение светящегося шара, плывущего перед ним на уровне глаз. Он не заметил ее, а она не стала привлекать внимания, прижавшись к стене, чтобы пропустить его. Он прошел, не подняв головы, погруженный в свои стратегии и расчеты. «Каждый на своем месте». Его место было там, в мире сложных абстракций. Ее — здесь, в мире физического труда.

Когда она наконец добралась до своей кельи, то рухнула на кровать, не в силах сделать ни шагу больше. Все тело гудело от усталости, пальцы плохо разгибались, а в ноздрях стоял едкий запах щелочи и старой пыли.