Дом Первого Шёпота

Глава 7. Часть 2

Утром, когда прозвучал колокол, Рин обнаружила, что Кураты уже нет в комнате. Её кровать была аккуратно заправлена, вещи разложены — ничего необычного. Курата всегда вставала и уходила раньше, особенно на те занятия, которые считала важными. Сегодня, после ночной вылазки, её ранний уход не вызвал у Рин ничего, кроме горькой мысли, что у каждого свои способы справляться с тревогой.

Воздух в Доме был странным — густым, вибрирующим. Студенты, спешащие на занятия, не болтали, как обычно, а перешёптывались, бросая тревожные взгляды по сторонам.

Она дошла до столовой, но не смогла проглотить ни куска. К ней подсел Кесто. Он был бледен, под глазами — тёмные круги.

— Ты слышала? — прошептал он, не дотрагиваясь до еды.

— Что? — у Рин похолодело внутри.

— Ворин, — его голос сорвался. — Мастер Ворин. Его нашли мёртвым. В его кабинете.

Мир вокруг Рин поплыл. Она ухватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Как? — выдавила она.

— Несчастный случай. Говорят, эксперимент вышел из-под контроля. — Кесто говорил монотонно, уставившись в свою тарелку. — Но шепчут… что кабинет будто вымели ураганом. И лицо у него было…

Рин сглотнула ком в горле. Она встала. Ей нужно было двигаться, куда угодно, только бы не сидеть здесь. Она вышла в главную галерею. Там уже собралась толпа. Студенты, наставники, слуги — все столпились у массивных дверей кабинета Мастера Ворина.

Двери были распахнуты. Оттуда выходили люди в форменных мундирах внутренней стражи Дома. Их лица были суровы и непроницаемы.

И вот они появились — четверо стражников, неся на импровизированных носилках закутанное в тёмную ткань тело. Толпа замерла, затаив дыхание. Рин застыла на месте, не в силах отвести взгляд.

Носилки понесли мимо нее. В этот момент ткань слегка съехала, обнажив бледную, неподвижную руку. Руку, которая только вчера делала пометки в свитке, водила по светящимся диаграммам.

И тогда взгляд Рин скользнул по лицам стражников. Молодые, серьёзные парни из Когорты Стали, исполняющие свой долг.

Один из них, шедший сзади, на мгновение поднял глаза. Его взгляд скользнул по толпе, задержался на Рин… и остановился.

Это был Токо.

Не исхудавший, не испуганный Токо из тёмного коридора. Его форма сидела безупречно, поза была выправленной, лицо — собранным и холодным. Но в его глазах, встретившихся с глазами Рин, бушевала настоящая буря. Не страх одиночки, а панический, всепоглощающий, животный ужас человека, который увидел бездну и едва не свалился в неё.

Он смотрел на неё, словно пытался развидеть.

Затем его лицо снова стало каменным, маской стражника. Он опустил глаза и прошёл мимо, не оборачиваясь. Носилки скрылись в конце галереи, унося с собой тело Мастера и последнюю надежду Рин на то, что всё это — лишь страшное недоразумение.

Она стояла, вжавшись в стену, не чувствуя ног под собой. В ушах гудело. Он не был жертвой. Он был… частью этого. Частью механизма, который теперь, после смерти Ворина, пытался замести следы ещё тщательнее. И он явно не ожидал увидеть Рин в этой галерее.

Рин оттолкнулась от стены и, почти не видя дороги, побрела прочь от толпы. Ей нужно было быть одной. Осмыслить. Решить, что делать дальше.

Она свернула в тихую, пустую боковую галерею, ведущую к закрытой оранжерее, и прислонилась лбом к прохладному камню, пытаясь перевести дух.

— Жуткий день, — раздался ровный, привычный голос.

Рин медленно обернулась.

В нескольких шагах от неё стояла Курата. Она смотрела не на Рин, а в сторону рассеивающейся толпы, её лицо было бледным, но удивительно спокойным. Слишком спокойным. На нём читалась усталость, но не истерика, не шок, которые испытывала Рин.

— Да, — глухо ответила Рин. — Жуткий.

— Иртра сейчас со Старшими, — сообщила Курата, наконец поворачиваясь к ней. Её глаза были чуть припухшими, будто от недосыпа, но взгляд был ясным и твёрдым. — Они проводят совещание. Наверное, будут расследовать… этот несчастный случай.

Она подошла ближе.

— Ты как? В порядке? — её голос звучал ровно, заботливо, но в нём не было ни капли настоящего тепла. Это была формальная вежливость, отточенная годами жизни в высшем обществе.

— Не знаю, — честно призналась Рин. — Всё это… Я не понимаю, что происходит.

— Никто не понимает, — Курата пожала плечами. Её движения были плавными, контролируемыми. — Но Дом устоит. Он всегда устоит. — Она положила руку Рин на плечо. Прикосновение было лёгким, быстрым, ничего не значащим. — Не забивай себе голову. Лучше иди отдохни. Ты выглядишь уставшей.

Она улыбнулась. Улыбка получилась корректной, сочувственной, но до глаз не дошла. В них читалась какая-то иная, глубокая озабоченность, не имеющая отношения к смерти наставника или состоянию Рин.

— Ладно, мне надо идти, — Курата отпустила её плечо. — Нужно найти брата, убедиться, что с ним всё в порядке после… всего этого. Держись, хорошо?

С этими словами она развернулась и ушла, её шаги были такими же быстрыми и чёткими, как всегда.

Рин осталась одна. И несмотря на все правильные слова и жесты, несмотря на внешнее спокойствие Кураты, внутри у Рин всё сжалось в холодный, тяжёлый комок.

Она понимала теперь. Остановиться было уже невозможно. Механизм был запущен. И цена любопытства оказалась куда выше, чем она могла представить. Теперь вопрос был не в том, чтобы раскрыть тайну. Теперь вопрос был в том, чтобы выжить.