Дом Первого Шёпота

Глава 8. Часть 2

Неделя, последовавшая за допросом у Иртры, тянулась мучительно медленно, словно время само замедлилось под гнётом всеобщей подозрительности. Дом Первого Шепота, обычно кипящий скрытой энергией и амбициями, теперь напоминал болото — поверхностно спокойное, но таящее в своей глубине гниль и невидимые опасности.

Рин старалась следовать приказу Иртры — быть винтиком. Она молча выполняла свою работу в Свинце: драила полы в бесконечных коридорах, чистила закопчённые котлы на кухне, переносила тяжеленные фолианты из архива в библиотеку и обратно. Физический труд стал её спасением. Он не требовал думать, только делать. Рутина убаюкивала страх, превращая его в фоновый гул, похожий на тот, что исходил от стен Дома.

Кесто, казалось, смирился с ролью ещё хуже, чем она. Его обычная развязность стала натянутой, почти карикатурной. Он шутил громче и грубее, его выходки стали более дерзкими, но в его глазах, когда он думал, что на него не смотрят, стояла та же самая настороженная пустота, что и у Рин. Его Тень теперь редко отличалась от тени обычного человека, как верный, но загнанный пёс.

Они почти не видели Курату. Она пропадала с утра до ночи, и когда всё же возвращалась в келью, то сразу же падала на кровать, отворачивалась к стене и делала вид, что спит. Попытки Рин завести разговор натыкались на глухую стену молчания или на односложные, обрывистые ответы. Визит отца и новое назначение Иртры явно выбили почву у неё из-под ног, и Рин с удивлением ловила себя на мысли, что ей жаль эту дерзкую, язвительную девушку. Они все оказались в ловушке, просто стены у каждой были свои.

Иртра, как и прежде, был призраком. Он мелькал вдали — на другом конце столовой, в окружении других студентов Стали, на лекциях, на которые Рин допускали лишь в качестве прислуги, разносящей материалы. Он никогда не смотрел в её сторону, не подавал никаких знаков. Их короткий союз в Пустых Залах казался теперь сном, порождённым адреналином и страхом.

Как-то утром, когда Рин скребла застывший жир с плиты в одной из подсобок кухни, к ней подошла пожилая кухарка, женщина с лицом, как сморщенное яблоко, и ткнула пальцем в её спину.

— Эй, — буркнула она хриплым голосом. — Велели всем «свинцовым» явиться в Аудиторию Первых Истин. Сейчас. Брось всё.

Рин поморщилась. «Явка» обычно означала какое-то унизительное поручение или выволочку за малейшую провинность.

— Что случилось? — осторожно спросила она.

Кухарка пожала плечами, её бесстрастное лицо не выразило ни малейшего интереса.

— Какое-то собрание. Нового мастера представлять будут, что ли. Иди уже, не задерживай. Тебе ещё работу делать.

Аудитория Первых Истин была заполнена как никогда. Студенты сидели не только на своих местах, но и стояли в проходах, толпились у входов. Воздух гудел от возбуждённых голосов. Шёпоток, который последние недели был похож на похоронный гимн, теперь снова приобрёл живые, любопытствующие нотки. Рин протиснулась к своему месту на самых задних, самых верхних скамьях, отведённых для Свинца. Отсюда всё происходящее внизу, у кафедры, было видно как на ладони, но при этом она чувствовала себя невидимой, частью серой, безликой массы.

К ней, минуя своих сокогортников, протиснулся Кесто. Он без зазрений совести сел на край скамьи, потеснив Рин.

— Ну что, Северянка, пронюхал Иртра что-нибудь? — спросил он, не глядя на неё, его глаза бегали по толпе внизу. —Никаких весточек?

— Ничего, — тихо ответила Рин. — И у тебя?

— Тишина, — Кесто усмехнулся. — Как в гробу. Думаю, наш блестящий куратор понял, что вляпался, и теперь не знает, как выкрутиться. А может, папочка велел не выносить сор из избы.

Внезапно гул стих. На кафедру поднялся один из Старших, Мастер Элбан — древний старик с седой бородой до пояса и голосом, который, казалось, доносился прямо из-под земли.

— Студенты Дома Первого Шепота, — начал он, и магия донесла его тихий голос до каждого уголка зала. — Смерть Мастера Ворина оставила пустоту не только в наших сердцах, но и в расписании занятий. Курс основ магического контроля — фундамент вашего образования. Его нельзя прерывать надолго.

В зале повисла напряжённая тишина. Все ждали, кто же займёт место Ворина. Рин представила себе ещё одного такого же сухого, педантичного учёного, возможно, ещё старше и строже.

— Времена меняются, — продолжил Элбан, и в его голосе прозвучала какая-то нехарактерная усталость. — После долгих обсуждений Совет Старших принял решение пригласить для ведения курса на временной основе человека, чей подход… отличается от традиционного, принятого в наших стенах.

По залу прокатился удивлённый гул. «Отличается» — это слово в устах Старших звучало как мягкое проклятие.

— Полагаю, лучше всего она представит себя сама, — Элбан сделал рукой легкий приглашающий жест к боковой двери. — Встречайте временного наставника по Основам контроля — Мастера Зари О Храм.

В аудиторию вошла женщина.

Она была невысокого роста, но в её осанке была такая уверенность, что казалось, она на голову выше всех присутствующих. На ней не было роскошной мантии Мастера. Её одежда была простой и практичной — прочные штаны из тёмной кожи, высокие сапоги, туго зашнурованные до колена, и свободная рубаха из неотбеленного льна. Её волосы, цвета воронова крыла, были коротко острижены и торчали в разные стороны, словно она только что вышла из сильного ветра. Лицо её нельзя было назвать красивым в классическом понимании — слишком широкий рот, слишком прямой нос, сломанный и плохо сросшийся, слишком тёмные, почти чёрные глаза, которые смотрели на толпу с насмешливым, оценивающим бесстрашием. По её смуглой коже и характерным чертам лица можно было без труда определить её южное, но отнюдь не аристократическое происхождение.

Она прошла к кафедре не торжественной поступью мастера, а размашистой, немного раскачивающейся походкой человека, привыкшего к долгим переходам по пересечённой местности. Она дождалась, пока Элбан направится к выходу, кивнула ему и оперлась руками о кафедру, окидывая аудиторию своим пронзительным взглядом.