Дом Первого Шёпота

Глава 12

Рин толкнула дверь с такой силой, что та чуть не ударилась о каменную стену. Она застыла на пороге, сжимая в руках две подгоревшие лепёшки, добытые ценой невероятных усилий и унизительной очереди на кухне.

— Курата? — её голос прозвучал громко в маленьком, залитом вечерними сумерками помещении.

Комната была пуста. Опять.

На кровати её соседки одеяло было натянуто с армейской педантичностью, подушка лежала ровно, без единой складки. Ни намёка на то, что здесь кто-то живёт, дышит, существует. Только на столе, заваленном незнакомыми Рин свитками и какими-то металлическими деталями, царил хаос, выдававший чужое присутствие.

Рин тяжело вздохнула, шагнула внутрь и прикрыла дверь ногой. Она положила лепёшки на свой столик, смахнула ногой случайно упавший виток медной проволоки и опустилась на свою кровать. Она ждала. Она рассчитывала на этот короткий промежуток между вечерними занятиями и отбоем, этот клочок времени, когда они ещё могли быть просто двумя девушками в одной комнате, а не заложницами своих ролей.

Но Кураты не было. Снова.

Воздух в келье изменился. Он больше не пах пылью, старым камнем и их скудной едой. Теперь в нём витал едкий, сладковатый запах чужих благовоний — что-то тяжёлое, пряное, с горьковатым послевкусием, от которого слегка першило в горле. И под этим запахом — тонкий, но настойчивый металлический дух, будто кто-то постоянно паял или шлифовал металл прямо у них в комнате.

Рин закрыла глаза, пытаясь поймать хоть какой-то отзвук, хоть намёк на ту Курату, которую она начала узнавать. Ту, что делилась с ней мазью, что язвительно смеялась над глупостями Элиана, что защищала её с огнём в глазах. Но от той Кураты не осталось и следа. Осталась только эта идеальная, пустая кровать и стол, заваленный чужими вещами.

Она не знала, сколько прошло времени — может, полчаса, может, больше. Сумерки за окном сгустились в полноценную ночь, и только тусклый свет уличных магических фонарей рисовал на потолке бледные полосы.

Дверь снова скрипнула, на этот раз тихо.

Рин вздрогнула и подняла голову.

В проёме стояла Курата. Она была бледнее обычного, под глазами залегли тёмные, почти фиолетовые тени, но сами глаза горели. Она сняла промокший плащ, и Рин увидела, что её одежда — не обычная ученическая форма, а что-то более практичное, тёмное, с множеством карманов, испачканное в каких-то тёмных пятнах.

— Ты где пропадаешь? — выпалила Рин, не дав ей даже войти как следует. — Я тебя уже который день не вижу!

Курата вздрогнула, словно разбуженная, и её взгляд сфокусировался на Рин. В нём на секунду мелькнуло что-то знакомое — усталость, раздражение, — но тут же погасло, сменившись привычной уже отстранённостью.

— Занятия. Семинары. Ты же знаешь, — она бросила плащ на стул, и тот с грохотом свалился на пол. Она даже не заметила.

— Какие семинары? — не отступала Рин, поднимаясь с кровати. — В какое время? У кого? Я спрашивала у Иртры, он ничего не знает.

Напряжение в воздухе нарастало, стало густым, почти осязаемым.

Курата резко обернулась к ней, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, но теперь он был обжигающим, опасным.

— Иртра? — её голос прозвучал резко, с язвительной усмешкой. — А он у нас теперь главный по всем расписаниям? Доложила ему? Получила одобрение? Он поставил галочку в твоём обходном листе, что проверил все мои передвижения?

— Я не… я просто спросила… — растерялась Рин, оглушённая этой вспышкой агрессии. — Мне просто… я беспокоюсь о тебе.

— Не надо, — отрезала Курата, разворачиваясь к своему столу и начиная бесцельно перебирать разбросанные там бумаги. Её движения были резкими, нервными. — Со мной всё в порядке. Лучше сама о себе побеспокойся. Как твои… приватные уроки? Продвинулась в укрощении своего внутреннего зверя?

Это было сказано с такой ядовитой издевкой, что Рин отшатнулась, словно от удара.

— Они… они помогают, — тихо сказала она, чувствуя, как горит лицо.

— Конечно, помогают, — фыркнула Курата, не оборачиваясь. — Иртра не может не помочь. Он же совершенство во плоти. Будущее всей Империи. Ему виднее, как тебя дрессировать.

Она говорила не просто с гневом. В её словах сквозила какая-то личная, застарелая обида, вывернутая наизнанку и направленная теперь на Рин.

— Курата, что случилось? — Рин сделала шаг вперёд, её собственный страх отступил перед тревогой за подругу. — Пожалуйста, поговори со мной. Мы же…

Курата замерла на мгновение, её плечи напряглись. Затем она медленно обернулась. Лихорадочный блеск в её глазах погас, сменившись усталой, почти что потерянной пустотой.

— Ничего не случилось, Рин, — её голос вдруг стал очень тихим и очень усталым. — Всё так, как и должно быть. Просто… у меня теперь другие приоритеты. И другие учителя.

— Какие учителя? Зари? — не унималась Рин. — Это на её «семинары» ты таскаешься? Чему она тебя учит?

На лице Кураты появилось что-то вроде улыбки, но кривой, безрадостной.

— Она учит меня быть сильной. По-настоящему. Не так, как тут учат — прятать силу под слоем правил и церемоний. А брать то, что тебе принадлежит по праву. Она… она видит во мне что-то большее, чем просто младшую сестру Иртры Ро Мая.

В её голосе послышались почти что фанатичные нотки, те самые, что Рин уловила у Тарка в мастерской.

— Но какой ценой? — прошептала Рин. — Ты вся на нервах. Ты не спишь. Ты пахнешь… химикатами.

— Ценой усилий! — вспыхнула снова Курата, её усталость словно испарилась. — Ценой труда! А не лежания на кровати и вздыхания по своему куратору! Я что-то делаю! В отличие от некоторых.

Она снова отвернулась, её руки снова забегали по столу, сметая одни предметы и хватая другие. Она что-то искала.

Рин понимала, что разговор зашёл в тупик. Стена между ними выросла до самого потолка и стала непробиваемой. Боль и обида сдавили ей горло. Она смотрела на спину Кураты, на её напряжённые плечи, и не могла найти слов, которые бы дошли.