Дом Первого Шёпота

Глава 14

Каждый мускул ныл от перенапряжения после спарринга с Киллианом, а в ушах до сих пор стоял гул — то ли от отголосков её собственной силы, то ли от шепота сотни ртов, провожавших её из зала. Она шла по пустынному вечернему коридору, стараясь ступать бесшумно, словно пыталась слиться с тенями, удлинявшимися от тусклых магических шаров. Ей хотелось одного — добраться до кельи, рухнуть на кровать и провалиться в бездонный, небыстрый сон, где не было бы ни Зари, ни осуждающих взглядов, ни этого вечного, гнетущего чувства чужеродности.

Мысли путались, возвращаясь к тому моменту, когда её сила вырвалась наружу. Она до сих пор чувствовала ту ледяную пустоту, поглощавшую всё на своём пути. Это было одновременно ужасающе и… освобождающе.

Перед дверью в её крыло путь ей преградила фигура. Высокая, прямая, узнаваемая даже в сгущающихся сумерках. Иртра. Он стоял, слегка прислонившись к каменному косяку транспортировочной камеры — небольшого круглого помещения, где сложные магнитно-гравитационные механизмы перемещали капсулы между помещениями огромного Дома.

Рин замедлила шаг, сердце нелепо ёкнуло. После вчерашнего провала на тренировке и её последующего «триумфа» у Зари она не знала, чего ожидать. Упрека? Холодного игнорирования?

Он поднял на неё взгляд. Его лицо в синеватом свете магических шаров выглядело усталым и невероятно напряжённым.

— Тороко, — его голос был низким, безразличным, но в нём слышалась новая, тяжёлая нота. — Иди за мной. Нужно проверить кое-что в нижних архивах. Твоё восприятие может быть полезным.

Он не стал спрашивать. И, не дожидаясь ответа, развернулся и шагнул в открытую капсулу транспортировочной камеры.

Рин, после мгновения колебаний, послушно последовала за ним. Дверь за ними закрылась с тихим шипящим звуком. Капсула была тесной, рассчитанной на одного-двух человек. В замкнутом пространстве запах магии, всегда окружающий Иртру, смешался с запахом металла и её собственной усталости.

— Уровень минус семь, — отчеканил Иртра, обращаясь к механизму управления.

Капсула дрогнула и плавно пошла вниз. Тихий гул механизмов заполнил собой небольшую кабину. Рин стояла, прижавшись спиной к прохладной металлической стенке, стараясь занять как можно меньше места. Она украдкой взглянула на Иртру. Он смотрел в пустоту перед собой, его пальцы нервно перебирали складки мантии. Он был настолько близко, что она видела мельчайшие детали — идеально выбритую линию челюсти, лёгкую морщинку между бровей, капли влаги на висках. Он никогда не выглядел таким… живым. И таким измотанным.

—Иртра… на занятии у Зари… — начала она, не в силах вынести давящее молчание.

— Позже, — оборвал он её, не глядя. — Сначала архивы.

Внезапно гул механизмов изменился. Из ровного и спокойного он превратился в хриплый, прерывистый скрежет. Капсула дёрнулась, замерла на месте, снова дёрнулась и наконец остановилась, лязгнув так, что у Рин зазвенело в ушах. Свет внутри мигнул несколько раз и погас, погрузив их в абсолютную, густую, бархатную тьму.

Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Первой реакцией Рин был слепой, животный страх. Она инстинктивно вжалась в стену, её дыхание перехватило. Темнота была настолько полной, что у неё закружилась голова. Она не видела собственной руки перед лицом.

— Не двигайся, — раздался в темноте голос Иртры. Он звучал ровно, но Рин уловила в нём лёгкое напряжение. — Стабилизаторы вышли из строя.

Послышался скрежет металла по металлу — он, видимо, попытался вручную открыть дверь. Безуспешно.

— Защитные механизмы сработали при скачке энергии. Мы заперты.

Рин сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Воздух в маленькой капсуле становился спёртым.

— И… что теперь? — прошептала она, и её голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине.

— Теперь мы ждём, — его ответ прозвучал прямо перед ней. Он, видимо, тоже стоял, прислонившись к противоположной стене. — Пока дежурный инженер не заметит сбой в системе и не запустит аварийный протокол. Это может занять… некоторое время.

«Некоторое время» в полной темноте и тишине, в тесной клетке с ним. Мысль была одновременно пугающей и странно щемящей.

Минуту, другую они молчали. Рин слышала лишь собственное дыхание и его — чуть более частое, чем обычно. Она чувствовала тепло его тела в сантиметрах от себя в ледяной темноте. Это было невыносимо.

— Ты хотела поговорить, — вдруг сказал он, и его слова разорвали тишину, как нож. — Говори.

Рин вздрогнула. Она не ожидала, что он вернётся к этой теме сейчас, здесь.

— Я… я не справилась, — выдохнула она, уткнувшись затылком в холодный металл за спиной. — На тренировке. С кристаллами. Я позволила эмоциям взять верх. Ты был прав.

В темноте его молчание было красноречивее любых слов.

— А потом, на занятии у Зари… — она замолчала, подбирая слова. — Киллиан… он просто… я не могла думать. Я только чувствовала. И это… это вышло само.

— «Это», — повторил он. — Твоя «первичная пустота». В её чистом, неконтролируемом виде.

— Я знаю, — прошептала она. — Но это сработало. Он не мог ничего сделать.

— Эффективность — не всегда показатель правильности пути, Тороко, — его голос приобрёл знакомые лекционные нотки, но сейчас они звучали приглушённо. — То, что ты сделала… это не контроль. Ты отдала себя во власть стихии, что живёт внутри. Это опасно. В первую очередь для тебя самой.

— Но Зари сказала… — начала Рин и тут же замолчала, поняв свою ошибку.

Он замер. Она буквально физически ощутила, как напряглось пространство между ними.

— Зари О Храм, — произнёс он её имя с лёгким, едва уловимым шипением, — мастерски играет на низменных инстинктах. Она предлагает быстрые решения. Она видит в тебе дикаря и хочет, чтобы им ты и осталась. Потому что дикарём проще управлять.

Его слова падали в темноте, как тяжёлые камни.

— Она говорила со «свинцовыми»… говорила то, что мы давно хотели услышать, — тихо сказала Рин, не в силах соврать. — О несправедливости. О том, что сила должна быть у того, кто может её взять.