Дом престарелых для монстров

Глава 1

- Подходи, налетай, домой булки забирай! Коли булку не возьмешь, так и сдохнешь худ как блошь!

Рыжий мальчуган старательно скандировал, сверкая яркими веснушками на курносом носу и зазывая немногочисленных покупателей.

Шел первый день осенней ярмарки.

У нас-то, что говорить, ярмарка скромная: три лавки, один медовик, да и тот хмель гонит через раз. Бабы пироги на тряпках разложили, мужики глиняных петухов налепили, а сейчас сидят хреновуху пьют и рады. Куры бегают, детвора визжит, поп бормочет, будто благословляет все, что встречает на пути: от самовара до баяна, потерявшего половину клавиш. Посад очень большой, говорят даже, будто самый густонаселенный в княжестве. Вот за счет многочисленных людей и весело.

Но все равно не сравнится со столицей! Там ярмарка не ярмарка, а целое чудо.

С утра трубы гремят, музыка ревет, лошади в попонах, шубы – каждая толще моей руки.

Ходят барыни в кружевных платках, духами пахнут, будто в рай собрались.

Мужики все в кафтанах с золотыми пуговицами, один другого важней, все торгуются не за цену, а чтоб показать, сколько у кого денег!

А сладостей-то сколько! Пряники с орехом, с медом, даже с розовой начинкой. Я бы такой ела и бесконечно стонала от счастья.

Там и оркестры, и балалаечники, и гусляры на каждом углу, а ночью, говорят, газовые фонари горят, будто звезды вниз упали.

Говорят, даже царь иногда прогуливается, так все бабы сразу падают в обморок от важности.

И если уж там пьяница валяется в луже, то лужа серебряная, чтоб не стыдно.

Это у нас если петух сорвался с жердки, то уже событие.

Да ничего, мы люди простые, нам и маленькая ярмарка – праздник.

- Еремка, откуда этих стихов набрался?

- Так то ж Бруня сказала, гроша не даст, если вы к нам затовариваться не придете. Я гроши люблю, если что! – Еремка залихватски подбоченился и набрал воздуха в грудь, чтобы выдать новый маркетинговый прием:

- От наших булок бабы млеют! Возьми три, а то сдуреют … Ай! – Булочница Брунька резко и бесповоротно коварным подзатыльником укротила шедевральную рекламную акцию Еремки.

- Где ж только таких вывертов нахватал, негодник? А коли старосте пожалуюсь, а?

- Дык ты ж сама, Брунечка, наказала все распродать! Поди не распродам, борща не получу. – Мальчишка нахмурено поглаживал пострадавший затылок, - а я борщи страсть как люблю.

Пухлая булочница, такая же сдобная, как и ее выпечка, мгновенно покраснела, смущенно глянув на меня:

- Не слушайте этого баламута и пустозвона, Велимира Ашотовна. Не говорила я такого.

- Ну да, не говорила, - надувшись буркнул Еремка, - а голосила, аж индюки офи.. ай-яй-яй! – Он тут же схватился за ухо, зажатое в пухлые тиски пальцев булочницы.

- Я всегда выпечку только у вас беру, она лучшая в посаде, - мягко улыбнулась я булочнице и ее шельмецу, - мне нужна дюжина с маком, две дюжины плетенки, баранок корзинку и столько ж пряников в глазури, - пока я перечисляла, Бруня бегала за прилавком, складывая все в корзины.

- А вы, Велимира Ашотовна, не боитесь, что раздует как жабу? – Еремка спрашивал с неподдельным интересом, по привычке увернувшись от оплеухи Бруни.

- Так не все же мне. – Со смехом ответила я.

- А, родственнички? Женихаться приехали? Понял-понял. - Рыжие завитушки негодника весело подпрыгивали в такт каждому движению. Так и хотелось потрепать мальчугана по голове.

- Они часто приезжают. Но без женихов, - мягко улыбнулась я ему. – Ты ведь поможешь отнести все к повозке?

- Конечно, конечно, Велимирочка Ашотовна, за вами хоть на край света понесу! А коржика дадите откусить?

Бруня ничего не сказала, когда я увела ее булочного амбассадора. Думаю, только своей покупкой я сделала выручку, которую она рассчитывала получить за целую неделю ярмарки в честь Сбора Урожая. Хотя раньше этот праздник отмечали в честь Темной Охоты. Несколько сотен лет назад.

- А вам еще к мяснику надо, Велимира Ашотовна? Слыхивал я, что вы там много колбас берете и столько мяса, что на стаю волков хватит! А еще крови много берете. Говяжьей.

Вообще-то, не говяжьей, а бараньей. Люсьен не любит кровь с привкусом молока. Говорит, что напоминает дешевое вино.

- А ты много чего слышишь, - потянулась все же, чтобы потрепать игривые кудри, но тут же убрала руку, опомнившись.

- Так что ж не слышать-то? Говорят, что вы барыня, только странная.

- Это почему же?

- Ну сами посудите: часто затовариваетесь на много-много златников*, значица, богатая, а ходите сами, без слуг, значица, странная! А куда вам столько? Неужто волков держите?

- Ну почему сразу волков? А, может, у меня дело свое? И я не барыня, а предпринимательница.

- А это кто такие? Это как Аглафинья? Так батька ее согнал, она там так отпредпринимала, что позором покрыла себя и всю свою семью.

- Слышала я об этой Аглафинье, - не смогла сдержать очередной смешок, - она не предпринимательница, а проститу… То есть, мы не похожи.