Дом престарелых для монстров

Глава 2

Из центра посада мы вышли в тишине. Даже вечно болтливый Еремка держал мрачное молчание.

- Что ты знаешь об исчезновении детей?

Еремка откинул камень, который пинал все время нашего пути.

- Мамки своим запрещают в лес ходить, теперь, небось, и днем не велят. Раньше по ягоды бегали сами. Сейчас боязно всем. А грибы ведь пошли! И что теперь? Это как же без лисичек, без подосиновиков, без белых грибочков? А грузди, волнушки, сыроежки и рядовки? Взрослые не умеют так грибы искать.

- Только в лесу пропадают? Значит, сбегают все-таки?

- Так ажно запирают!

- Твоя тоже тебя запирает?

Еремка мгновенно погрустнел.

- Нет мамки у меня. Коли и сгину, никто не вспомнит о Еремке.

В груди что-то кольнуло. Но я тут же отбросила эту забытую эмоцию. Нельзя привязываться.

- Что за глупости? Конечно есть те, кто за тебя будет волноваться.

- Да неужто? Кто?

- А Бруня? – С притворным вызовом спросила я.

- Дык куда там? Не родная ведь. Еще обрадуется, что в тесто больше никто жуков не подкидывает. Но я в ваши булки, Велимирочка Ашотовна, как есть, ни одного жучка не кинул!

- А дядька Тимофей? – Решила не обращать внимание на неожиданную протеиновую добавку.

- Если и сгину, то нацарапаю на погосте, что он виновен.

- Неужто такой жуткий тип?

- А то как же! Вот вам крест!

- Я буду волноваться, - улыбнулась мальчишке. Ну как устоять перед его солнечным обаянием?

Еремка застыл и с хитрым прищуром посмотрел на меня.

- Ох, и озорница вы, Велимира Ашотовна, ох, озорница! Только улыбнетесь – конец моим грошам!

Мрачное настроение исчезло без следа. Мы со смехом вывалились из города, пока старый Вихрь натужно тянул повозку, забитую провизией.

- Тогда дальше лучше не ходить. – Остановилась я, протягивая Еремке обещанный коржик и целую серебрушку.

- Видать и взаправду скучать будете, ежели что, - подмигнул сорванец и побежал обратно на ярмарку.

Мы со старым конем Велеса остались одни, смотрели мальчику вслед.

- Как думаешь, дедушка Вихрь, начинается что-то дурное? – Задумчиво пробормотала я.

- А оно заканчивалось? – Старый конь огрызнулся, выбив клочок земли копытом, и со скрипом потащил повозку дальше, будто делал что-то ниже своего достоинства.

- Ты вечно всем недоволен.

До нашего особняка мы плелись молча. Извилистую дорогу окутывал тихий и густой лес. Дедушка Вихрь иногда напряженно шевелил ушами, будто слышал волков из глубин, но даже если бы кто-то готовился нас атаковать, вряд ли он предупредил бы. Такой уж у него характер несносный, что до смерти, когда он был еще человеком, что после, когда он превратился в своего коня, которого, струсив, бросил на поле боя.

Если бы не дядюшка Велес, он бы уже пол посада снес, чисто из вредности и потому что может.

Наш особняк находился недалеко от посада. Перед особняком, чуть в стороне, стоял флигель. Достаточно красивый. Его-то всегда и видели жители и думали, что я там живу. А вот сам особняк был надежно укрыт десятилетиями с помощью ворожбы Макоши.

Но что-то пошло не так.

Детвора увидела дом, даже смогла прокрасться внутрь, а сейчас один из мальчиков пропал. Очень не хотелось бы, чтобы местные жители пришли с расспросами к нам. Им достаточно будет всего пары минут, чтобы убежать с криками, а после вернуться с факелами.

Когда-то так уже было.

Мы подкатили к главному входу, тут же на порог вышел Фома, наш домовенок. Выглядел он так, что даже несносная Марфа Елисеевна расплылась бы в умилении: розовощекий, а на одной из пухлых щечек - ямочка, соломенные волосы торчком, глаза ясные, голубые. Каждый раз, когда появляется Фомочка, солнце будто светит ярче. Его можно было бы принять за упитанного премиленького ребенка, этакого любимчика кормилиц, если бы не…

- А ну стройся, фауна нетленная! – Рявкнул Фома, звякнув связкой ключей, - Рассчитались, черти, и на разгрузку по продолу*, чтоб я видел ваши рожи недовольные! – Из особняка вышли обитатели и стали неспешно разбирать покупки. – Тащим все к баландеру*! - От гнева Фомы на кухне сами собой щелкнули заслонки печи, и пламя взметнулось повыше, будто боялось не послушаться. - Арсений, не коси под труп, я тебя знаю: дышишь, падла.

Могильник Арсений раньше присматривал за кладбищем. Сам когда-то не упокоился, а после остался следить, чтобы из могил никто лишний раз не выбирался, венки на месте стояли, лампадки покойнички не перепутали. За места-то на погосте драка бывает нешуточной.

А после прошлась по кладбищу странная компания, говорят, девки праздновали что-то. Уж не знаю, что Арсений там увидел, но после того покинул свой пост и стал сам не свой.

Длинный, под два метра ростом, худющий, что жердь, он носил твидовый костюм кошмарного цвета, от чего запавшие щеки и провалившиеся глазницы выглядели еще более жутко, чем можно себе представить.