Дом престарелых для монстров

Глава 3

Макоши, как обычно, читала в красном бархатном кресле с высокой спинкой. В принципе весь ее кабинет выглядел весьма антуражно: повсюду книги и свитки, колбы, склянки, десятки, даже сотни магических мотков нитей из белого, красного и черного золота, а еще прялка.

Макоши даже не подняла голову, когда я вошла. Она всегда знала, кто где находится, кто что скажет, кто куда пойдет. По крайней мере это срабатывало на наших домочадцах.

Но вот приход мальчишек она не предугадала.

- Что слышно в городе? – Спросила она, не отрываясь от чтения.

- Вы были правы, - я присела на соседнее кресло, хотя мои ноги не устают, - слухи о пропаже детей не беспочвенны. Пропало четыре ребенка, все исчезли в лесу.

- Что ты думаешь по этому поводу, Велимира?

- Вы не находите странным, что пропажа детей и то, что пропала ворожба, скрывающая наш дом от людских глаз, совпали?

- Совпадений не бывает, дорогая. – Макоши отложила книгу. Буквы соскользнули со страниц и шепотом упали в пыль. Нити на прялке сами шевельнулись, будто слушали разговор, - это как-то связано, но я не могу понять как.

- А вы не можете заново скрыть наш дом?

- Ты думаешь, местные подумают на тебя? Про других обитателей они не знают. Да и в монстров и прочую нечисть уже никто не верит.

- Да, но…

- Велимира, я – ворожея, но не всемогущая. Если спала ворожба, значит, пришло время. Такова судьба.

Я тяжело вздохнула, откинувшись в кресле. Макоши не просто ворожея, она – пряха судеб. Которая давно не прядет…

Она будто давно смирилась с тем, что все мы здесь находимся лишь для того, чтобы со временем исчезнуть. Именно исчезнуть, не умереть. Почти все здесь бессмертны.

Но когда я только появилась – точнее, когда Макоши и Ашот меня спасли, – этот дом выглядел совсем иначе.

Акулина вместо плетения кос просто сидела у своей лужи и понемногу в ней растворялась. Фома молча чистил щеткой порог – до дыр, до щепок, – будто от этого зависела его судьба. Горазд тихо лежал в своей могиле и ругался на червей, чтоб не шевелились громко.

Все они тогда просто ждали. Не жизни, не смерти, они ведь бессмертны, – ждали конца, которого не наступало.

И знаете, как я впервые поняла, что они еще живы? Когда застала Бабку Ягу, ворчащую, что ее ступу теперь зовут «инвалидная коляска». Акулина на нее шикнула, брызгами, конечно. Фома тогда швырнул половник в стену, а я впервые услышала в доме смех.

С того дня у нас все пошло на лад, если так можно сказать про дом, где в подвале спит слякоть, а на чердаке живет демон-пенсионер с храпом на три округа.

Да, они страшные. Да, вкусы у некоторых сомнительные: Прохор, например, до сих пор грызет кости “для аромата” (хотя мы с ним договорились, что больше не людские).

Но ведь они мои. Каждый.

Горазд без ходунков вообще не ходит. Фифи, бедняжка, – тульпа без хозяина. Забыла, кто ее вызвал, и теперь по ночам бормочет чужие сны. Савелий, бывший буревестник, когда-то создавал и усмирял штормы, а теперь страдает от несварения.

В прошлый раз гроза началась ровно после его обеда с молоком.

С тех пор мы шутим, что гром – это Савелий пытается оправдаться.

И вот как их всех оставить?

Если люди узнают, кто здесь живет, нам несдобровать. Они ведь даже защищаться не смогут: у кого хвост свело, у кого клыки по дому потерялись, у кого крыло скрипит, а кто просто не слышит, что началась паника.

Да их Фома еле загоняет на уборку – половина прикидывается инвентарем, лишь бы не работать.

Где-то в этом, наверное, и есть наш уют: в старых шутках, в вечных ворчаниях, в тихом шорохе жизни, которой, казалось бы, уже не должно быть.

- Я точно знаю, что никто из наших детей не трогал. Но в городе появился какой-то тип, он точно начнет расспрашивать, доберется до нашего особняка, поймет кто тут, а после люди без суда и следствия…

- Какой тип? – Резко перебила меня Макоши.

- Некий князь дознаватель Александр как-то тамович Сигида, - полную его должность запомнить не удалось.

- Сигида… Вот уж не думала, что когда-нибудь вновь услышу об этом роде.

- Вы их знаете?

Макоши не ответила.

Она нервно схватила моток нитей из черного золота и начала наматывать конец на палец, хмуро глядя в огонь.

Я не торопила. Ждала, рассматривая женщину.

Она была красива, на вид лет пятьдесят. Но я знала, что ей гораздо больше лет. Цивилизации рождались и умирали, а Макоши уже была. Пряла судьбы важнейших людей. Золотыми нитями тем, кто изменит ход истории своими идеями, добротой, силой духа. Красное золото для тех, чья жертва станет притчей во языцех. А вот черные нити для тех, кто способен погубить целые народы.

- Именно предок Сигиды начал ту Темную Охоту. Он стал первым инквизитором… - Тихо проговорила Макоши, - ты не застала тех темных времен, но… Я бы еще поспорила, кто из нас монстры: мы или люди.