Дом призрения для бедных сирот

Глава 5

Это место точно не было похоже на приют. Скорее на тюрьму. Для самых злостных преступников, которые заслужили вечные муки своей подлостью и жестокостью.

Ремонта здесь не бывало с того самого момента, как усадьба стала домом призрения. А произошло это несколько десятилетий назад. Мне даже не нужно было расспрашивать Поляну, чтобы сделать такие выводы. Это заметно невооружённым взглядом.

Потолок давно утратил свою белизну. Он был засижен мухами и оплетён паутиной. А вокруг люстры, от которой остался лишь погнутый корпус, расходились чёрные пятна от горевших свечей.

Обои тоже выцвели, потёрлись и во многих местах были ободраны. Рисунок почти не угадывался, как и цвет стен. В одном из углов обои потемнели и отслоились. Видно, там была течь.

Я сделала пару шагов внутрь и замерла. Доска подо мной зловеще заскрипела, прогнувшись. Я опустила взгляд. Паркет, тёмный и засаленный, сохранился лишь по углам и у стен. В центре его заменили кое-как положенные доски. Они были плохо сбиты и пестрели щелями, в которые чьи-то неумелые руки напихали некрашеной щепы. Эти вставки на полпальца или больше торчали из пола. Уверена, в этом месте очень внимательно смотрят под ноги. Особенно после того, как разбили пару носов.

– Это у нас холл, – голосом заправского экскурсовода сообщила Поляна. – Здесь проводятся общие собрания.

Я даже обернулась на неё. Какой холл? Какие собрания? Тут опасно находиться более чем двоим одновременно. Доски старые и гнилые, того и гляди провалятся.

Нет, не двоим, здесь вообще опасно находиться.

Однако повариха приняла мою реакцию за интерес и продолжила.

– В правой части расположены классные комнаты, гимнастический зал и библиотека, – выражение лица её стало чуть виноватым, и Поляна продолжила извиняющимся голосом: – Токмо мы там не топим. Дровишек-то не хватает на всё.

Это меня уже не удивило. Сугроб вокруг левой трубы очень доходчиво намекал, что ею давно не пользуются. Да и спиленные с подъездного круга деревья ясно говорили, что дров в приюте не хватает. Приходится выкручиваться.

– Вы смотреть-то пойдёте, али потом? – поинтересовалась повариха.

– Потом, – решила, не задумываясь. К чему мне сейчас пустые промёрзшие аудитории?

– Вот и ладненько, – Поляна выдохнула с явным облегчением. Стало даже любопытно, что ж я там могу увидеть? – Идёмте-ка на кухню. Там тепло, и щи уже поспели. Али сперва кабинет свой посмотрите?

Теперь я поняла, почему так сильно пахнет кислой капустой. И в холле, и в коридоре.

– Давайте сначала в кабинет заглянем, а потом – в кухню, – решила я. Мысль о щах не вызывала аппетита. Кажется, это блюдо тоже не из любимых.

– Хозяин – барин, – многозначительно ответила повариха и пошла вперёд.

Впрочем, далеко мы не ушли. Кабинет располагался в нескольких шагах от холла. На двери висела старая металлическая табличка со словом «Директор», точнее уже «иректо», потому что первая и последняя буквы были изъедены ржавчиной.

Чуть ниже белел неровный прямоугольник размазанного мела. Похоже, таким способом избавились от фамилии предыдущего руководителя.

Поляна подошла к двери и вдруг задрала передник. Не успела я понять смысл этого действа, как повариха извлекла из кармана тяжёлый ключ с подвязанной к нему бечёвкой и протянула мне.

– Вот!

Ключ тоже был подточен ржавыми пятнышками, которые красили пальцы. Я вставила его в замочную скважину и попыталась провернуть. Похоже, и замок от сырости заржавел. С первого раза открыть его мне не удалось.

– Дайте-ка помогу, – Поляна потеснила меня у двери.

Я успела лишь сделать шаг в сторону. Повариха крякнула, выдыхая, и с усилием провернула ключ влево.

– Да, заржавел маленько, – подтвердила она мои подозрения, добавив: – Ничего, сальцом смажем, будет как новенький.

Она распахнула дверь. В ноздри мне ударил запах сырости и давно не проветриваемого помещения.

– Мы тута не топили, пока никого не было, – извиняющимся голосом сообщила повариха, – чего зря дрова палить.

– И давно здесь никого не было? – я окинула кабинет взглядом.

Большой стол, заваленный бумагами и папками. Ряд стульев вдоль окна с белым от инея стеклом. Шкаф и полки с книгами. На всём слой пыли.

– Да уж почитай месяца два, как прежний директор убёг.

– Как убёг? – выбранное Поляной слово настолько меня поразило, что я невольно перешла на её выговор.

– А вот так, – она пожала плечами. – Мы утром проснулися, а его нету.

– Может, с ним что-то случилось?

– Не, убёг точно, – хмыкнула Поляна. Затем оглянулась, убедилась, что коридор пуст, и продолжила громким шёпотом: – Он-то вечор вернулся довольный, а в сумке, значит, монеты звенят. Ну мы порадовались. А чего ж не радоваться, когда начальник денег привёз. Два месяца жалованья не было. Воспитателки да учителя роптать начали. А он нам всё: «Обождите. Будет вам жалованье. Времена сейчас трудные. Надо потерпеть». Ну все и терпели. Утром я печь топить встала. Ранёхонько было, темень ещё. Слышу скрипит, значит, дверь-то директорская. Она ж давно не смазанная стоит, всё руки не доходили у мово Витьки. Я ему говорю: «Смажь петли-то», а он: «Успеется ещё»…