Дом призрения для бедных сирот

Глава 9

После завтрака я заперлась у себя в кабинете. Сначала наводила порядок, разбирая бумаги и журналы. А затем зарылась в документы, которые открыли мне много интересного.

Мой предшественник отправлял ежемесячные отчёты градоначальнику Соснового бора. Он отчитывался о состоянии дел в приюте, о прибывших и убывших воспитанниках, их здоровье и многом другом.

Однако больше всего меня заинтересовали отчёты о закупках, где красовались стройные колонки цифр.

Финансирование в дом призрения действительно шло… но не доходило, сворачивая по пути. Я подозревала, что сворачивало оно в карман директора. Потому что написанное в отчётах было бесконечно далеко от реальности.

Например, за лето и осень для приюта закупили трёх годовалых поросят, дойную корову, четыре дюжины кур, две – гусей. А ещё десятки пудов овощей и фруктов по сезонным ценам.

К тому же якобы покупались стройматериалы для ремонта.

И всё это на кругленькую сумму.

Значит, бывший директор украл не только жалование работников, но ещё и лишил детей еды.

Похоже, его никто не контролировал, вот он и решился нахапать побольше, прежде чем сбежать.

Когда в кабинет вошла Поляна, с порога начавшая объяснять, что она долго стучала и заволновалась, я по-прежнему сидела за столом, подперев руками не выдерживающую открывшейся правды голову.

– Что-то случилось, госпожа директриса? – обеспокоенная повариха подошла ко мне.

– Читайте, – я протянула ей стопку отчётов.

– Не обучена я грамоте, – смутилась Поляна.

– Извините, – я тоже смутилась своей бестактности, слишком расстроена была. – Сама вам прочитаю. Вот здесь сказано, что для приюта регулярно закупалась провизия на тридцать воспитанников и десяток работников.

– Как тридцать? – удивилась повариха. Считать она умела.

– А вот так, – я бросила листы на стол.

От резкого движения они разлетелись по всей поверхности, медленно планируя на пол. Я поднялась со стула, но собирать бумаги не стала. Ходила мимо удивлённой моим поведением Поляны и перечисляла кур, свиней, коров и прочие радости, которыми якобы полны наши закрома.

Глаза поварихи расширялись, брови ползли на лоб, грозясь подняться к волосам.

– Да нету у нас ничего такого, только Рыжуха и осталась. Старая она, медленная уже, хромает на непогоду. Кому такая нужна?

Я слушала о недостатках пожилой лошади, но думала о другом.

– Сколько она весит?

– Кто?

– Рыжуха! Сколько в ней мяса может быть? Примерно.

– Да вы что же такое говорите, госпожа директриса? – Поляна даже приподнялась со стула, на который успела сесть. – Это ж Рыжуха. Животинка наша единственная. Её так детишки любят. И Витюша мой…

Замолчав, она со вздохом снова опустилась на стул. На её лице отражалось понимание.

– Нам сейчас не до животинки, – я села на соседний стул. Накрыла ладонь Поляны своей. – Вы же со мной согласны?

Она тяжело вздохнула. Покачала головой, а потом созналась.

– Сена осталось всего ничего. Овса давно нету. А ей прикорм нужон. Ребятишки объедки собирают, а то и нарочно не едят. И Витька мой туда же. Корку за пазуху спрятал, думал, не вижу я, – она всхлипнула и продолжила: – А давеча морковка пропадать начала. Я-то раньше в ведро побольше набирала, чтоб в подпол-то не лазить. Чего частить? Колени чай не казённые. А тута смотрю, убывать стала. Лук на месте, а морковки не хватает. И так с неделю продолжается. А потом попалися. Хотела тряпкой отходить, да рука не поднялась. И говорят так жалостливо, голосочками своими тонюсенькими: «Бабушка Поля, разреши Рыжухе морковочки снести. Мы сами не будем её кушать, а лошадка любит».

Поляна шмыгнула носом. Её растрогал поступок детей. А я утвердилась в своём решении. Дети не должны таскать еду, чтобы прокормить животное, которое само может их прокормить. Конина – решит наши беды и спасёт от голода.

– Сколько мяса мы получим, зарезав лошадь?

За дверью испуганно вскрикнули. Только сейчас я заметила, что Поляна не закрыла сворку, оставив небольшую щель.

Я бросилась к двери и распахнула её, готовясь к гневной отповеди за подслушивание. Но так и не смогла ничего произнести.

За порогом стояла белокурая девчушка с двумя кривыми косичками. Самая младшая из приютских детей. Во время «линейки» она испуганно жалась к Невее, словно не ожидала от новой директрисы ничего хорошего.

Сейчас девочка смотрела на меня широко распахнутыми голубыми глазами, в которых уже скапливались слёзы.

– Вы хотите убить Рыжуху? – вдруг спросила она тонким голоском и, всхлипнув, бросилась прочь.

Я проследила взглядом, как девочка поднялась по лестнице, скрывшись на втором этаже, и вернулась в кабинет. На этот раз не забыла закрыть дверь.

Поляна собирала рассыпавшиеся листы отчётов. Я присоединилась к ней.

– Вы обедать-то будете, я ж спросить пришла, – спохватилась повариха, когда я сложила бумаги в папку.