Дом Роэнвальду

Глава III. Ночная встреча

К полуночи каминный зал наполнился тенью. Все четверо наследников собрались за круглым столом. Огонь в очаге горел слабым синим пламенем — знак, что в доме присутствует высшая магия.

Виктория сидела, облокотившись на кресло, будто небрежно — но пальцы сжимали подлокотник так, что тот поскрипывал. Михаил был рядом, молча читал древний пергамент. Кристофер вертел в пальцах серебряную монету, блестя глазами, как лис. Себастьян — в углу, полускрытый тенями, будто спорил сам с собой без слов.

Когда двери распахнулись, в комнату вошёл Лоренц. Без стука. Без звука. Как холодный ветер.
Он не сел. Он стоял, как судья.

— Род ослаб, — начал он. — Люди в деревнях умирают. Земля отказывается слушаться. Магия рассеивается.
И вы — четверо — сидите здесь, как дети, мечтающие, что судьба обойдёт их стороной.

— Мы не дети, — резко сказала Виктория. — Мы — твои дети. Ты сам нас сделал такими.

— Именно. И теперь кто-то из вас должен стать мной.

Себастьян поднял голову. Его глаза были разными — один обычный, другой светился.
— Ты хочешь передать власть? Или сбросить её?

— Я хочу, чтобы кто-то взял то, чего боится.

Михаил встал.
— Я уже отказался. После тех событий в Эшгрейне... я не подхожу. Я не лидер.

— Ты был слаб, — отрезал Лоренц. — Но слабость не освобождает.

Тишина сгустилась. Даже огонь в очаге словно прислушивался.

— Тогда ты хочешь, чтобы я стала главой, — сказала Виктория. — Но я не хочу править. Я хочу жить.

Лоренц медленно приблизился к ней. Его взгляд был тяжёлым, как приговор.
— Хочешь — не значит можешь. Роэнвальды не выбирают. Их метят.

И вдруг — удар. Не физический — магический.
С потолка сорвался поток синего пепла, закружился в воздухе, и в его центре — знак рода, пылающий:

> Открыто.

Себастьян вскочил:

— Это… круг призыва! Кто-то в замке открыл родовой печатный круг!

Виктория почувствовала жар в груди. Магия взывала к ней. Кровь внутри будто зазвенела.
— Кто это сделал?!

Лоренц молчал. А затем тихо сказал:

— Замок сам решает. Когда род слабеет — он будит праматерь.

Вдруг зеркало в стене треснуло. Из трещины раздался смех. Женский. Древний.

> «Вы снова не выбрали. Значит — выберу я.»

…Из зеркала раздался смех — долгий, трескучий, как рассыхающееся дерево.

Себастьян медленно отступил, прижимая ладонь ко лбу. Его вторая личность рвалась наружу.
— Она пробуждается, — прошептал он. — Она знает, что мы не едины.

Кристофер сжал монету и бросил её в огонь.
— По-честному, у нас тут драма, а ты, отец, даже не удивлён, что из зеркала вещает бабка из преисподней?

Лоренц продолжал стоять, словно мраморная статуя. Только уголок рта дёрнулся.
— Это было ожидаемо. Замок чует растерянность. Он ненавидит слабость. А вы… — он обвёл всех взглядом, — …рассыпаетесь.

— Мы не рассыпаемся! — выкрикнула Виктория. Её голос дрожал, но в нём была сталь. — Мы просто устали бояться тебя! Мы боимся стать тобой! Сухим, холодным, жестоким!

Тишина. Даже Себастьян притих.

— Ты видишь это как жестокость? — тихо сказал Лоренц. — А я вижу это как жертву.
Он шагнул к дочери. Они были почти одного роста.
— Ты думаешь, быть главой — это сила? Это потеря всего. У меня отняли мать. Жену. Потом — себя. Всё, что осталось — оболочка, чтобы вы жили.

— Мы не просили, чтобы ты становился монстром! — закричала Виктория.

Синие всполохи пронеслись по её рукам. Воздух дрожал.

— Нет, — сказал Лоренц. — Но однажды ты сама станешь им. Ради них. Ради рода. Ради силы. Потому что Роэнвальды не умирают — они превращаются.

---

Внезапно в камине вспыхнуло черное пламя. Огромная тень вырвалась из пепла и прошлась по стене. На ней — силуэт женщины в венце из костей.

> "Кто отвергает власть — того я приму."

Себастьян рухнул на колени. Его тело выгнулось, будто через него прошла волна энергии. Кристофер отшатнулся, впервые на самом деле испугавшись.

— Она его метит, — прошептал Михаил. — Она метит Себастьяна!

Лоренц резко вскинул руку — тьма рассыпалась искрами, зеркало лопнуло окончательно.
— Нет. Не в моём доме. Не при моей крови.

Он сделал шаг вперёд и резко сжал кулак. Магия завизжала, как живое существо. Виктория впервые увидела отца таким: не хладнокровным — яростным.
— Ты не заберёшь его, ведьма. Он мой. Пока я жив.

---

Все стояли молча. В зале пахло гарью и сыростью. Зеркала треснули. Круг на полу потускнел.
Себастьян лежал, тяжело дыша. Виктория опустилась рядом, коснулась его лба.

— Ты в порядке?

Он с трудом улыбнулся.

— У неё голос, как у матери…

Михаил отвёл взгляд. Кристофер зажёг свечу. Лоренц стоял с закрытыми глазами.
— Нам осталось мало времени, — наконец сказал он. — Замок проснулся. А с ним — она. И если мы не выберем наследника… она выберет сама.

Комната медленно приходила в себя. Пламя снова стало обычным, стены замка стихли, но что-то уже изменилось. Что-то древнее, что веками дремало под корнями рода Роэнвальд, проснулось — и ждало.

Виктория всё ещё держала Себастьяна за руку. Его кожа была холодной, как у мертвеца, но глаза — живые, испуганные и полные вины.

— Я не звал её… — прошептал он. — Я просто… думал о матери.

Лоренц отвернулся.

— Мы не называем её здесь, — сказал он глухо. — Ни имени, ни памяти.

Михаил подошёл ближе.
— Отец. Почему она появилась именно сегодня?

Лоренц помолчал. Затем медленно произнёс:

— Потому что один из вас готов. Замок откликнулся. Кровь отвечает крови.

Кристофер нервно рассмеялся:
— И по классике — всё опять на Виктории, да?

Виктория встала.
— Я не хочу быть главой, — сказала она спокойно, глядя на отца. — Но если кто-то из нас станет её сосудом…
Она перевела взгляд на Себастьяна.
— …то лучше уж я.

Лоренц смотрел на неё молча. Ни одобрения, ни осуждения. Только холодное принятие. Он знал: в ней уже зародилось нечто.